Я буду первым (СИ)

Зачем было отправлять мне фото?

Вздыхает.

— Ты про фото? На нем ты обалденная.

Меня почему-то терзают смутные сомнения по поводу моей неотразимости на изображении.

— Издеваешься?

— Нет. Говорю о том, как ты действуешь на меня.

Теперь уже вздыхаю я. Его интересует все, что ниже пояса. А как же прекрасное и вечное?

— Платон, что тебе нужно?

— Я хочу тебя увидеть. Сегодня.

— Нет, сегодня не получится, — и ведь не вру.

Он не умеет отступать.

— Завтра?

— Завтра тоже не получится.

— Ты меня динамишь? — в голосе уже слышится раздражение.

— Да! — отвечаю резче, чем хотела, — Найди себе кого-нибудь посговорчивей.

Прерываю разговор. Сама не знаю, расстроилась или нет. У нас с ним ничего не получится. Для него я лишь — незакрытый гештальт. Для меня он… Я даже не знаю, зачем он мне.

Платон пытается дозвониться еще несколько раз, но я просто не беру телефон. Тем более, что мне некогда, нужно заехать в магазин купить что-нибудь из игрушек. Вера обожает подарки. Да и Матвей просил у меня конструктор. За время поездки и блужданий по царству игрушек мысли о Хромове выветриваются из моей головы.

Я беру пакеты с нарядными коробками, кладу их в багажник. И направляюсь в элитный поселок, где обитает Давлатов. Вместе с моей семьей.

* персонаж романа ""Вера в чудеса""

* Давлатов — отчим Еленки, Матвей — ее брат, Вера — сестра. Это персонажи романа ""Вера в чудеса"". Романы можно читать самостоятельно.

Глава 3

Еленка

Подъезжаю к особняку. Красивое место. Особенно сейчас в сполохах красного, желтого, зеленого. Забираю подарки и иду в дом. Более чем уверена, хитрые мелкие индейцы меня уже засекли.

И точно едва я оказываюсь внутри, как меня едва не сбивает с ног маленький ураган:

— Моя Леночка приехала! — раздается звонкий, детский голосок, и малышка виснет на мне, так что мне приходится бросить пакеты на пол.

Она ловко устраивается у меня на руках, показывая, что спускаться не собирается.

— Ты почему так долго не приезжала? — ее строгий вид в сочетании с очень правильной речью смотрится уморительно.

Как будто меня отчитывает маленькая учительница.

И тут же на красивом личике застывает печальное выражение.

— Ты меня совсем-совсем не любишь? — тихо, с надрывом спрашивает мелкая манипуляторша.

И так жалобно это звучит, что хочется заплакать.

Но я тоже не лыком шита.

— Даже не знаю, — тяну я задумчиво.

Бровки нахмуриваются, и маленькая учительница возвращается.

— То есть как — ""не знаю""? — голос опять звучит строго.

Опускаю ее на пол и решаю прекратить детские мучения:

— Не знаю, люблю ли я тебя вот так сильно, — развожу руки в стороны так широко, как только могу, — Или вот так сильно-сильно.

При этом стараюсь развести руки еще шире. Кажется, даже что- то хрустит.

Лицо Веры озаряет счастливая улыбка.