Я больше тебе не враг (СИ)

Ее уроки капец какие болезненные, но зато самые доходчивые!

— Максим…

— Слушай, может тебе книгу написать? О том, как устроить неугодному мужу глобальный звездец. И обязательно добавить туда главу о том, в каких пропорциях подмешивать энергетики, чтобы бомбило сутками напролет и в голове все мысли в фарш. И про волшебные чаи, от которых в штанах дымится. Я думаю, это будет мировой бестселлер.

Он смотрит на меня огромными глазами, дрожит подбородком, и не может ничего сказать. А я продолжаю добивать, доламывать остатки той стены отчуждения, которую она возвела вокруг себя.

— Ну что же ты? Давай, толкай. Ты же этого хотела. Все то время, что жила бок о бок со мной только думала, как уничтожить, раздавить. Вперед! Мечты сбываются.

— Прекрати…не надо.

— Не надо что?

У нее на глазах выступают первые слезы.

— Страдать-то оно, конечно, приятнее, да? Так аристократично, возвышенно, прямо куда деваться.

— Нет в этом ничего возвышенного.

— Ой, да ладно. Ты на себя со стороны посмотри. Мученица, мать твою за ногу. Воевала за идею, воевала, грудью и остальными местами на амбразуру бросалась, а идея говном оказалась… Какая досада. Может, мне тебя пожалеть?

— Я не достойна… — сдавлено мотает головой.

— Ой заткнись, а? — рявкаю в сердцах, — вот не надо всей этой херни про достойна-недостойна. Просто скажи: я налажала! Нахеровертила так, что у самой волосы дыбом. Ну или толкай и закончим.

Еще один шаг… И она все-таки срывается.

Кидается ко мне на шею и во весь голос рыдает:

— Прости меня, пожалуйста. Прости. Слышишь? Прости. — Она захлебывается слезами, цепляется за меня так, словно я вот-вот исчезну. — Прости меня. Прости. Прости.

Ревет навзрыд, так горько, что у меня кишки скручивает. Стою как истукан, морщусь, в тщетной попытке справиться с цунами захлестывающем с головой, еле дышу.

В этих слезах нет фальши, нет наигранности и попыток перегнуть ситуацию в свою сторону. Есть только дикая тоска и страх.

Мне все-таки удалось сломать тот саркофаг, в котором она собралась себя хоронить, и вытащить на поверхность настоящую Таську. Открытую, беззащитную, глубоко несчастную. Она здесь, рядом, больше не прячется.

— Я была так неправа. Так чудовищно ошибалась, я… — Хватает воздух ртом, задыхается. — это я…я во всем виновата!

Поперек горла колючий ком, так что ни сглотнуть, ни продохнуть, глаза печет. Даже ноги и те слабеют. Меня ведет.

Остатком мозга вспоминаю, что за спиной пропасть, и что в мои планы не входит финал истории, в котором «Жили они долго и счастливо, и умерли в один день. Сразу». Поэтому кое-как оттесняю ее внутрь помещения, увожу от опасного обрыва.

Таисия даже не замечает этого."

"— Прости… Пожалуйста, — она сипит и трясется как осиновый лист на ветру, — я не могу без тебя. Не хочу.