Я больше тебе не враг (СИ)

В самом доме только мы с бывшей женой. Раньше это был бы вечер полный романтики, а теперь как в фильме ужасов. Только мертвецов под потолком не хватает.

В короткой борьбе между просто горячим чаем и чем-то покрепче побеждает второе. Я кидаю в стакан лед, он щелкает, покрываясь паутиной трещин, когда сверху заливаю его золотистым напитком.

Делаю пару глотков – на вкус мерзотно. Мне не нравится, не то настроение, поэтому выплескиваю содержимое в раковину, а сам стакан отправляю в посудомойку.

Как неприкаянный мотаюсь по гостиной. Пытаюсь включить телек, но стоит только увидеть цветную картинку, как начинает стучать в висках. Выключаю, поднимаюсь с дивана, выхожу на крыльцо. Дождь по-прежнему идет, собака воет.

— Да какого черта? — я начинаю беситься.

Я ради чего притащил ее сюда? Чтобы вот так мотаться ночью, как говно в проруби, и не знать куда себя приткнуть? Хер бы там.

Я возвращаюсь в дом и поднимаюсь на второй этаж. Мы не договорили! Я не сказал и десятой части из того, накопилось.

Толкаю дверь, подспудно ожидая, что будет чем-то заблокирована изнутри, но она на удивление легко и бесшумно распахивается.

В комнате нет окон, темень жуткая. Из света только то, что проникло следом за мной из коридора. Мне требуется пара минут, чтобы глаза привыкли и начали различать хоть что-то. Стол, кровать, кто-то на кровати.

Прислушиваюсь, пытаясь уловить дыхание и никак.

Она всегда спала, как мышка. Я помню, как просыпался посреди ночи, чтобы посмотреть на нее. Любовался, как дурак, радовался, что она у меня есть. Воспоминания об этом царапают с такой силой, что еле сдерживаю рычание. Завожусь моментально:

— Подъем! — и ладонью по выключателю.

Черт. Свет бьет наотмашь, выжигая сетчатку. Я жмурюсь, а потом и вовсе прикрываю глаза рукой, а зараза на кровати даже не шевелится. Ей по фиг, потому что отвернулась к стенке и с головой накрылась одеялом – один нос наружу торчит.

Это я как раненый волк мечусь по дому, а она преспокойно спит.

Сдергиваю с нее одеяло, а Таська только плотнее сжимается в комок и не открывает глаз. Издевается…

— Подъем, я сказал! — встряхиваю ее за плечо и тут же замираю, потому что даже через ткань чувствую жар.

Прикладываю ладонь к потному лбу и громко втягиваю воздух.

Она вся полыхает! Горячая как печка.

— Эй, — встряхиваю ее еще сильнее, и Таська сонно бормочет во сне. Не могу разобрать ни слова, — просыпайся.

Она неосознанно прижимает к себе подушку и едва различимо шепчет:

— Одну минуточку. Я…устала… — и снова проваливается.

Да вашу ж мать!

В этом закутке так душно, что тошнит, поэтому подхватываю ее на руки и несу к себе. Она даже не делает попыток протестовать или вырываться. Кажется, даже не понимает, что ее кто-то несет. Рука безвольно болтается, а голова падает мне на плечо.