Я без тебя не могу

Когда объявили высшие баллы, я просто кивнула и села на скамейку в ожидании награждения, чувствуя, как каждая мышца в теле дрожит от пережитого напряжения, и думая о том, где найти силы на еще одно выступление.

Выходя на помост в последний раз на этих играх, чтобы исполнить программу на бревне, я вновь искала в себе внутренние резервы, ощущая при этом лишь черную усталость, но зал снова зажёг во мне искру, которая распалялась с каждой секундой перед выступлением. И я горела, я жила в последующие минуты на снаряде. В итоге, в Россию я возвращалась как многократная олимпийская чемпионка.

Бабушка чувствовала себя хорошо и была счастлива, радуясь моим победам. А я радовалась тому, что она осталась со мной. Курс лучевой терапии она переносила тяжело, я постоянно получала фотоотчеты от сестры и видела, что бабушка стала почти прозрачной.

– Алена, вы помирились с Климом? – спрашивает бабушка. На ней шелковая косыночка, которую, должно быть, подарила Лада, сидевшая сейчас рядом и настроившая нам связь через скайп.

Наша сборная еще находилась в Гонконге, а я не знала, куда мне сейчас лететь: в Штаты к семье или вместе с командой в Россию.

– Да, бабуль, конечно, помирились, не переживай, – улыбаюсь в камеру неестественной, словно плохо приклеенной, улыбкой и безбожно вру, не желая раскрывать ей, что Клима я потеряла.

Ложусь в постель, сворачиваясь калачиком, испытывая какую-то безграничную тоску по молодому человеку. Пропасть в груди, образовавшаяся с момента расставания, увеличивалась с каждым днем и грозила вот-вот поглотить меня целиком.

Рано утром позвонила сестра. Сердце тревожно замерло.

– Ален, ты не приезжай в Штаты, поезжай сразу в Россию, – просит Лада тихо, и я понимаю, что это конец, и начинаю плакать еще до того, как она сказала, что бабушка умерла ночью во сне.

Глава 14"

"В Россию я прилетела, напичканная успокоительными с транквилизирующим эффектом, почти овощем. В аэропорту меня встречали журналисты и поклонники спортивной гимнастики, намеревавшиеся увидеть воочию девушку, которая произвела фурор на Олимпиаде, а заодно и пообщаться с нею. Но я была не в состоянии. Данилевский сам давал все интервью вместо меня, принимал поздравления и делал все, чтобы оградить меня от общественности, потому что я была в очень плохом состоянии.

Усталость прошедших месяцев разом навалилась на меня вкупе со всеми событиями, которые произошли в этот год.

До вылета на родину моей семьи – в небольшой сибирский городок – оставалось еще несколько дней, которые я провела в московской гостинице. Успокоительные помогали, по крайней мере, я могла спать, чем и занималась большую часть времени, и когда раздался звонок в дверь, нехотя оторвала себя от подушки.