Я без тебя не могу

В голову пришла нехорошая мысль о том, что он не хочет портить себе статистку возможным неблагоприятным исходом хирургического вмешательства.

Найти и обсудить с ним его решение было не самой простой задачей: его невозможно было застать в кабинете, а запись на прием была расписана на месяц вперед. Мы с сестрой часами просиживали под его дверями, но если он и появлялся там, то на контакт не шел. Медсестры шептались, что он гений и, как всякий одаренный человек, имеет свои отклонения.

Время истекало, операция на головном мозге была назначена на завтра, и мне совсем не понравился молодой хирург, которому было куда интереснее поговорить со мной, нежели с моей бабушкой. Мне не хотелось, чтобы кто-то приобретал опыт, учился и практиковался, оперируя дорогого мне человека. Не имело никакого значения, какой университет он окончил, тот факт, что он носит одну фамилию с заведующим отделением, меня уже не устраивал. Не хотелось убеждаться в правильности крылатого выражения, что природа обычно отдыхает на детях.

Вымотанная бегом по клинике в поисках врача, который буквально скрывался от меня, я зашла, уставшая и взмокшая, в лифт и уставилась в знакомое лицо. Он, тот самый врач, который никак не хотел со мной разговаривать, стоял в голубой рабочей робе хирурга и с шапочкой на голове.

– Вы Патрик Фриман? – Мой голос дрожит, потому что я не верю своему везению.

– Да? – Он поднимает на меня усталый взгляд.

– Прооперируйте мою бабушку, пожалуйста. – Понятия не имею, что сказать, какие слова подобрать в такой ситуации. Просто говорю прямо, как есть.

– Фамилия?

– Ролдугина Антонина Николаевна.

По лицу врача я вижу, что он знает, о какой пациентке идёт речь.

– Хорошо, – просто кивает. Будто мне было достаточно только попросить.

Лифт останавливается, он покидает его уверенной походкой, а я бегу за ним, находясь в замешательстве, пытаясь понять, шутил он или действительно будет оперировать.

Нет, он не шутил.

Фриман провел операцию блестяще, и бабушка прекрасно себя чувствовала после нее. Впереди была лучевая терапия, и тут все зависело от того, как перенесёт её бабуля.

В США мы провели три недели, и мне пора было лететь в Россию. Бабушка настаивала на моем возвращении в обычный тренировочный режим, хотя я была в крайней степени измотана, причём в основном именно в моральном плане."

"Пока мы находилась с ней в Америке, я не прекращала тренировок. Данилевский как тренер, имеющий определенные связи в гимнастическом сообществе Штатов, договорился с одним из клубов, и я смогла продолжить подготовку в их зале. Наверное, если бы в этом клубе знали, что я отберу у их страны три золотые медали, они бы ни за что на это не согласились.