Я без тебя не могу

Но что-то мне подсказывало: отец не понял бы, отчего я так зол, не замечая в упор своей вины, не понимая её глубины и последствий. А сейчас мне хотелось лишь одного: чтобы с Аленой всё было в порядке. Всё остальное ушло на второй план."

"Откидываюсь на спинку кресла, положив голову на его изголовье, рассматривая мерцание люминесцентных ламп, а мир вертится, закручивая меня в свою воронку, отправляя в прошлое. Десять лет без неё из-за ошибочного убеждения Анатолия Самгина в том, что его надежда и опора останется с ним дальше, расхлебывать творимые им темные дела, и годы ненависти и презрения к самому себе за то, что я когда-то позволил себе слабость с её именем, поверил, будто могу быть кому-то небезразличен.

Рассказы Михаила и Алены в номере отеля накладываются один на другой, оформляясь в единую картинку, показывая мне ту действительность, которую пытались от меня скрыть, а я, между тем, вспоминал все слова, которыми хотел причинить ей боль, задеть, чтобы обидеть и ранить, не зная, что она уже насквозь изрешечена моей семьей. Какой итог нас мог ждать, останься я тогда, чтобы выяснить всё? Раскололась бы Алена, открыла бы мне истину или держалась до последнего, думая лишь о спасении бабушки? Я был так осторожен в то время, по привычке опасаясь, что где-то в этой рыжей девочке живет частичка моей матери, которой всю жизнь руководил только один инстинкт – жажда денег, поэтому не считал нужным афишировать свой доход и то, что я уже давно не завишу от отца. Будь я с ней откровенен, доверься ей тогда полностью, напоролся бы я на острие ножа, что уже торчало из её грудной клетки, пронзенной рукой моего отца?

Узнать правду сейчас, когда её жизнь находится в руках хирургов, а я совершенно бессилен, жестоко в своей справедливости, и я читаю это в глазах Максима, когда поднимаю на него взгляд, пока он наслаждается, видя меня раздавленным чувством собственной вины.

Операция длилась несколько бесконечно долгих часов, и когда врач покинул операционную, устало стягивая с головы медицинскую шапочку, он сообщил, что пациентка поступила в тяжелом состоянии, вызванном слепым огнестрельным ранением из оружия ограниченного поражения с повреждением легкого, в результате чего произошла продолжающаяся внутриплевральная кровопотеря, и не окажись она вовремя на операционном столе, спасти её бы не удалось. Хирург произносил страшные и совершенно ничего не значащие для меня термины, сообщая напоследок, что ей была произведена видеоторакоскопия, в ходе которой повреждающие травматические элементы были удалены, и прочее… прочее…

– Как она после операции? – задает вместо меня вопрос Максим, и я благодарен ему за это, потому что сам не в состоянии произнести ни слова.