Я без тебя не могу

Он, словно почувствовав мое пробуждение, всё же поворачивается ко мне, и мое сердце замирает от страха, ловя его настолько ледяной взгляд, что мне становится холодно. Я читаю в нем безразличие, словно этой ночи и не было, а я лишь случайная прохожая, пришедшая просить у большого дяди ссуду, и этот дядя смотрит на меня, как на надоедливую муху.

– Клим, что будет дальше? – Мой голос, хриплый после сна, дрожит, и мне вдруг становится неловко, потому что чувствую себя не к месту голой, в тот момент, когда он накидывает на плечи свежевыглаженную рубашку, на которой ни единой складочки, и принимается застегивать пуговицы своими длинными ловкими пальцами. А мне кроме одеяла даже защититься нечем от исходящего от него отчуждения."

"– А что, по-твоему, может быть дальше? – отвечает он вопросом на вопрос, изучая меня темной бездной своих глаз, и я теряюсь от стальных ноток, которые слышу в его интонации.

– Ты поговоришь с Дианой? – осторожно спрашиваю я, оттягивая разговор о том, что получала угрозы, которые, скорее всего, были именно от его невесты. Я не знаю, как его начать, когда он вот такой – отстраненный и совершенно чужой.

Клим протягивает запонки в рукав рубашки, опустив темные ресницы, на губах появляется циничная ухмылка, когда он произносит убившую меня фразу.

– Конечно, ведь она моя будущая жена, но о чем мне с ней говорить? То, что у меня есть любовницы, она и так отлично знает.

Его слова проникают ножом в мою грудную клетку, прямо в сердце. Я прижимаю ладонь к кровоточащей ране, желая остановить кровь, которая хлещет сквозь пальцы. Теплая, вязкая, с металлическим запахом. Другой рукой сжимаю простыню, силясь на завыть от боли, и вновь кусаю губы, стараясь собрать остатки гордости и не расплакаться.

– Жена, – повторяю механически, но мои губы подрагивают, будто я сейчас рассмеюсь, и я поднимаю на него последний взгляд. Ведь знала, что не поверит.

Вылезаю, голая, из постели так скоро, что едва не падаю, запутавшись в одеяле. Надо бы принять душ, но сил здесь оставаться у меня больше нет, меня всю трясет, и эта дрожь исходит откуда-то из самого нутра, вибрацией расплываясь по всему телу.

В этот раз я была предусмотрительнее и собрала в сумку вещи, чтобы вновь не выглядеть, как шлюха, возвращающаяся в бордель после заказа.

В период соревнований, когда мне нужно было собраться, я просто начинала считать вдохи и выдохи. Медленный вдох и равный ему выдох. Снова и снова. Натягиваю чистые трусики, джинсы и теплый свитшот. Вдох. Выдох.

Покидаю его номер, даже не обернувшись, забыв, что пришла не только для того, чтобы признаться во всем, но и чтобы попросить помощи. Но гордость не позволяла больше смотреть на него.