Я без тебя не могу

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – умоляет она, задыхаясь.

Мои губы скользят по влажным, наполненным возбуждением складкам, собирая медовый нектар, и она впитывает мои движения со всей присущей ей чувственностью. Кажется, моя мошонка сейчас взорвется. Не имея больше сил себя сдерживать, я вхожу в неё одним резким движением до самого основания, и она падает грудью вперед, распластавшись на кровати.

Стонет сладостно, протяжно, двигая бедрами мне навстречу, выгибаясь сильнее, как умеет только она со всей своей фантастической гибкостью.

– Какая же ты сладкая сучка, – шепчу ей в ухо, совершая фрикции, желая быть больше в ней, глубже, и она стонет, умоляет, произнося моё имя из раза в раз, и я даю ей то, чего она хочет, наполняя её собой до основания.

Её тело дрожит и пульсирует подо мной, когда она кончает, и я обнимаю, притягивая к груди её влажную спину, совершая последние движения в ней. Замечаю её слезы, когда она поворачивает ко мне голову, и провожу языком по щеке, чувствуя на нем соль.

Мы оба, обессиленные, валимся на кровать, и я краду последние мгновения с ней, продолжая питаться этой теплой иллюзией, которая не имеет ничего общего с реальностью. Она тут же проваливается в сон, а мне не хочется спать, потому что знаю: когда проснусь сказка закончится, а прекрасная принцесса превратится в расчетливую рыжую ведьму.

Приподнимаюсь на локте, рассматривая её тонкий профиль в свете ночника, припухшие розовые губы, слегка подрагивающие ресницы. Кажется, я даже могу рассмотреть веснушки на кончике носа, и, не в силах устоять, поддаюсь соблазну почувствовать её запах, провожу носом по щеке. Она ворочается во сне, улыбаясь, и обнимает меня, будто это действительно ее потребность, а не умелая актерская игра. И всё же засыпаю.

Глава 37

АленаЯ просыпаюсь, чувствуя тревогу, но не понимаю, почему. Прошедшая ночь оставила после себя странное послевкусие с нотками щемящей грусти. Секс такой горячий, что обжигал и причинял боль, но я всё равно летела к этому огню, рискуя подпалить крылья, чтобы получить от него очередную вакцину против вечной тоски, которую испытывала, находясь вдали от него. Его движения и прикосновения каким-то странным образом были наполнены нежностью и жестокостью одновременно, подталкивая меня к самой пропасти, по краю которой я ходила, и, казалось, мое сердце вот-вот разобьется на мелкие осколки от радости, что он сейчас так близко ко мне, и одновременно, глубокой печали, потому что он был будто не здесь, не со мной.

Клим стоит спиной ко мне, вглядываясь во что-то в окне. Это раннее утро какое-то темное, туманное и настроение у меня почему-то такое же. Я подтягиваю ноги, украдкой поднимая выше одеяло, не желая выдавать, что проснулась, и просто смотрю на его фигуру.