Я беременна, мальчики!

Знаю, что ты прикидывался Мироном, обма…

— Стоп! — перебил Лунтика и выставил ладонь вперед, словно так мысль пришедшая мне в голову, сформировалась бы более правильно, — Ты поэтому переспала с Мироном? Узнала, что я тебя обманывал и ты… Ты…

— Ты-ты, — передразнила меня Ева, сложив руки на груди, ее соски встали и простыня натянулась, я сглотнул, а Ева продолжила, — Ты, придурок, вот ты кто.

— Так ты сама в этом и виновата!

Я подорвался с кровати. Лишь бы не видеть упругой груди, прикрытой шелковой простыней… Да что там прикрытой, Ева скорее была вся открыта.

И меня это бесило.

Неимоверно выводило из себя, потому что, несмотря ни на что, я по-прежнему реагировал на девушку неадекватно.

Слишком остро. Слишком чутко. Слишком болезненно.

— У меня крыша едет, когда ты рядом.

— Ах, это я еще и виновата? Да ты меня обманывал!

— А ты мне изменила!

— Я? Я! Да я…

— Что ты? — усмехнулся и отвернулся от нее.

Я не хотел ссориться. Я хотел поговорить. Нормально, по-человечески. Мы теперь семья, у нас скоро будет ребенок. И это надо как-то пережить, как-то принять.

Головой я принял Евину измену. Несмотря на то, что стоило только вспомнить ее полуголую, на одном диване с моим братом, внутри все распирало от давления, начинало казаться, что если я не выплесну всю ту боль и обиду, то меня просто разорвет. А все это потому, что головой то я принял… не понял — но принял. А вот сердцем нет. Мне первый раз в жизни было так больно и я не знал, что с этим делать. Почти три месяца прошло, а чувства к Лунтику не изменились. А теперь еще и ребенок. Какая вероятность, что он был от Мирона?

Мизерная… практически никакая…

Скорее всего это мой сын или дочь, неважно…

Важно, что мы никогда не узнаем, кто отец на самом деле, и это к лучшему. Потому что, отцом Евиных детей буду лишь я. Я один.

Стоило это понять, как стало намного проще.

Повернулся и шагнул обратно к кровати, сел рядом с Евой и провел большим пальцем по ее скуле, затем губе. Девушка судорожно вздохнула, но промолчала.

— Я люблю тебя, Ева, — произнес на грани слышимости, потом кашлянул и повторил тоже самое, но громче и увереннее. — Я люблю тебя. И, кажется, даже готов простить тебе то, что ты… — качнул головой и отвел взгляд, — ты понимаешь о чем я. Но нам надо прийти к взаимопониманию, у нас еще вся жизнь впереди. Нам ребенка растить, и даже не думай, что я вас отпущу.

— Кирилл, это может быть ребенок Мира, — практически по слогам произнесла она, словно для дурачка.

— Нет, — я замотал головой, — он мой.