Я беременна, мальчики!

Ева опустилась на стул напротив, бросила на меня мимолетный взгляд и тут же уставилась на моего брата.

Ненавижу.

Она схватила тонкими бледными пальчиками ремешок своей сумки, и притянула это нечто, больше похожее на кошелек, ближе к груди.

А потом… Потом она разрушила мой мир окончательно.

— Я беременна, — Ева облизала нижнюю губу и продолжила, — срок четырнадцать недель.

Твою ж…

— Вот как, — произнес Мирон, тогда, как я часто задышал через нос, пытаясь поймать связь с этой реальностью, — значит уже можно сделать тест на отцовство, если это мой ребенок я возьму за него ответственность, — он как всегда мыслил трезво и четко, в любых моментах оставаясь примером порядочности и рассудительности. — Только причем здесь Кирилл, ты думала без него я начну откручиваться от обязательств?

— Нет не так Мирон, — Ева набрала воздуха в свою пополневшую грудь и, по-прежнему не глядя на меня, пока я тут сдыхал на этом чертов стуле, произнесла, — Я не знаю кто из вас отец.

— Да ну нафиг, — натужно рассмеялся Мирон и у меня потемнело в глазах, — Ты все таки затащил ее в койку, — повернулся он ко мне, — пять балл…

Брат не договорил, я просто врезал ему по морде. От неожиданности Мир не удержал равновесие и повалился вместе со стулом на пол. Мне не полегчало, от слова совсем, я поднялся и тут же подал брату руку, помогая встать с пола и лишь потом поймал взгляд Евы, направленный на меня. Наконец-то она смотрела на меня, а не на брата. Наконец-то она видела меня, а не предмет своего слепого поклонения.

Я нагло ухмыльнулся, и развел руки в сторону.

— Уж прости, Евочка, что повредил морду твоему любимому. Ничего, — стукнул брата по плечу, — до свадьбы заживет. Так ведь? — сильно сжал ладонь и брат заторможено кивнул. — Ну и ладненько, — достал из заднего кармана ключи от машины, со старым брелком от байка и, подкинув их на ладони, ехидно улыбнулся, затем подмигнул ошарашенной Еве, — удачи вам, дети мои. Мир и покой, тьфу, — поморщился от подступившей горечи, — совет да любовь.

Обошел стол и направился к выходу, с каждым шагом чувствуя, как внутри все умирает, как еще чуть-чуть и произойдет затмение, крышу сорвет и не останется вокруг совсем ничего живого.

Ноги подрагивали, руки тряслись. Эгоистичный ублюдок внутри меня твердил, ребенок может быть моим, моим, моим, И мы сука никогда в жизни не сможем узнать так ли это. Здравая часть меня, убеждала валить отсюда подальше, пока цел, пока жив.

— Кир, — тихий полушепот полустон послышался за моей спиной.

И планку сорвало, я разорвался на миллион мелких частиц, переставая существовать. Я перестал быть прежним Киром.



Глава 34

Ева

От шока я едва стою на ногах. Мирон все еще придерживает меня за плечи, и я брезгливо веду ими, сбрасывая его руки.