Я б ему... дала

– От такой штуки в воде умереть можно разве что в кино. Но он такой старый! Проводка ни на что не годна. А вот закрыть один рот навсегда – запросто.

Уверенная, что я ничего не смогу сделать, она обошла ванну по дуге в мою сторону. Протянула руки. И вместо того чтобы схватить, получила струю едкой дряни в лицо.

Как мне удалось вывернуть руки, я так и не поняла. Силы взялись неизвестно откуда. Но размышлять над чудесами не было времени. Пока Глафира орала, пытаясь промыть глаза, нужно было спасать себя и своих малышей.

Этим я и занялась.

Снова извернувшись, открыла дверь.

Скинула неудобные домашние тапочки.

И бросилась в сторону кухни. Дверь в гостиной была закрыта на ключ. Четыре оборота с руками за спиной я бы не осилила. А запасная дверь в кухне запиралась на щеколду.

Бежать было недалеко.

Узкий коридор к гостиной. Потом еще один коридор возле рабочего кабинета и метров семь по самой кухне до заветного выхода.

Хоть и без подготовки, но бежала я быстро. Адреналин придавал силы. Ужас гнал вперед.

Но уже у самой двери чужие руки схватили меня за плечи и бросили на пол.

– Сучка! – зло раздалось над ухом. – А не слишком ли ты резвая для беременной? Может, наврала своему миллиардеру?

Выламывая руки, Глафира заставила меня подняться. И знакомый нож тут же блеснул возле самого горла.

– Развернулась и пошла обратно! – уже спокойно скомандовала она. – Бег на сегодня закончен. Впереди плавание.

Она вновь потянула вверх полотенце, заставляя встать на носочки. Но тут неожиданно в окне мелькнула чья-то тень. Раздался звон стекла. И, хватаясь за плечо, моя тюремщица медленно опустилась на пол.

Глава 37. Своя, родная, любимая

Дамир.

За время дороги Бадоев не сказал ни слова. По лицу было видно, что мой начбез не согласен с решением ехать в усадьбу. Больше всего он хотел оказаться в полицейском участке и продолжить допрос. Но, стоило нам приблизиться к дому, профессиональное чутье бывшего опера включилось на полную катушку.

Приказывать ничего не пришлось. Именно Бадоев первым заметил старый велосипед почтальонши. Именно он резко крикнул Виктору заглушить двигатель и съехать в кусты.

Какие ещё указания отдал сам себе мой начбез, оставалось только догадываться. Но к плотнику он потерял интерес полностью. Вместо доставки своего главного подозреваемого в полицейский участок пристегнул Василия наручниками к двери джипа и оставил одного в машине.

Дальше Бадоев даже мне запретил высовываться из кустов.

– Босс, прости, но с тебя и руки хватит, – он указал взглядом на перевязь. – Мы с Витей быстро все проверим и, если опасности нет, сообщим.

– Да похер на руку! Там Даша!

От вида велосипеда кровь в жилах стыла. Даже Витина бетонная грудь не могла остановить. Плюнув на опасность, я плечом оттеснил телохранителя в сторону.