Извращённые cердца

 — Я знаю, что у тебя есть все эти красивые девушки…

— Ты тоже красивая, но слишком юна, Джемма. Твой отец и брат убьют меня, как и должны. Как насчет того, чтобы забыть сегодняшний день, и я обещаю продолжать тренироваться с тобой, если поклянешься забыть о своей влюбленности в меня, пока не станешь старше.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и с надеждой посмотрела вверх.

— Так мы договорились?

— Договорились, — затем она задумчиво склонила голову набок. — Насколько старше?

Я усмехнулся и покачал головой.

— Например, четырнадцать?

Я снова покачал головой.

— Определенно старше.

Я выпрямился и протянул ей руку. Она взяла ее, чтобы я мог поднять ее на ноги.

— Но к тому времени ты уже женишься на другой девушке!

Я разразился смехом. Ох, Китти была слишком веселой.

— Не переживай, я никогда не женюсь.

— Никогда? — прошептала она.

Нино снова покачал головой.

Его рука с иглой от тату-машинки зависла, примерно, в сантиметре над моим тазом.

Я закатил глаза и посмотрел на брата.

— Если ты еще раз спросишь, я отправлюсь в один из тату-салонов на Стрип и набью ее там.

На лице Нино промелькнуло неодобрение — по его мнению, салоны работали недостаточно хорошо. Именно поэтому он сам набивал большинство своих татуировок, и мой выбор татуировки.

Голова быка или, скорее, минотавра прямо над моим членом. Это была скорее шутка, чем провокация. Моя репутация парня-шлюхи уже была неоспорима, так что можно было и повеселиться.

Игла пронзила мою кожу, и Нино наконец приступил к своей работе.

— Надеюсь, ты не пожалеешь об этом.

— Судя по тому, что мы делаем каждый день: пытки, убийства, проституция, смертельные бои, ты действительно думаешь, что я пожалею о татуировке быка? — я одарил его улыбкой и заработал непонимающий взгляд.

Из всех моих братьев я действительно был самым здравомыслящим, что мало о чем говорило.

— Я не вижу, какое отношение одно имеет к другому, — протянул Нино, продолжая набивать быка. — И ты можешь прекратить любое из упомянутых действий. Эта татуировка будет постоянной, если ты не сведёшь ее, что будет довольно трудно, учитывая глубину чернил, чтобы обеспечить глубокий чёрный цвет, и сам размер татуировки.

— Если я перестану делать все это, как я смогу быть полезен Каморре? Адамо уже довольно бесполезен. Вы с Римо не можете допустить, чтобы еще один из нас страдал от чрезмерных угрызений совести.

Нино быстро поднял голову.

— Возможно, ты предпочитаешь не вмешиваться в неприятную часть нашего бизнеса? До сих пор ты не подавал никаких признаков того, что тебя беспокоят пытки или убийства.

Это беспокоило меня с самого начала. В отличие от Римо и Нино, я с самого начала был способен к сочувствию и жалости, и должен был учиться смягчать их. Это не заняло много времени.