Извращенная Преданность

Выбрал не того парня и был избит. Я не знал, как выжить на улице. Я не был уверен, что хочу продолжать попытки.

Что же мне делать? Никакого Снаряжения. Никакого будущего. Никакой чести. Я опустился на землю на стоянке на виду у граффити братвы. Я солгал. Дверь открылась, мужчины вышли и пошли прочь.

Территория братвы.

Я так чертовски устал.

Это не будет медленно.

Боль в конечностях и безнадежность удерживали меня на месте. Я уставился в ночное небо и начал читать клятву, которую выучил наизусть несколько месяцев назад, готовясь ко дню моего посвящения. Итальянские слова текли у меня изо рта, наполняя меня утратой и отчаянием. Я повторял клятву снова и снова. Моей судьбой было стать созданным человеком.

Справа от меня послышались голоса. Мужские голоса на иностранном языке. Внезапно на меня уставился черноволосый парень. Он был в синяках, не так сильно, как я, и одет в боевые шорты.

— Говорят, что на улице какой-то сумасшедший Итальянский ублюдок выращивает кодекс чести. Думаю, они имели в виду тебя.

Я замолчал. Он сказал Кодекс Чести так, как сказал бы я, как будто это что-то значило. Он был весь в шрамах. Всего на несколько лет старше. Возможно, восемнадцать.

— Говорить такое дерьмо в этой области означает, что у тебя есть желание умереть или ты сумасшедший. Наверное, оба варианта.

— Эта клятва была моей жизнью, — сказал я.

Он пожал плечами, затем оглянулся через плечо, прежде чем обернуться с кривой улыбкой."

"— Теперь это будет твоя смерть.

Я сел. Трое мужчин в боевых шортах, с телами, покрытыми татуировками волков и автоматов Калашникова, с гладко выбритыми головами вышли из двери рядом с надписью ""братва"".

Я решил лечь на спину и позволить им закончить то, что не смог Альфонсо.

— Какая семья? — спросил черноволосый.

— Наряд, — ответил я, хотя это слово пробило дыру в моем сердце.

Он кивнул.

— Предположим, они от тебя избавились. Не хватает смелости сделать то, что нужно, чтобы стать человеком?

Кто он такой?

— Я получил то, что нужно, — прошипел я. — Но мой отец хочет моей смерти.

— Тогда докажи это. А теперь поднимайся с земли и дерись. — Он прищурился, когда я не двинулся с места. — Поднимайся. Черт. Возьми.

И я сделал это, хотя мой мир вращался, и я должен был держать мои ребра. Его черные глаза осмотрели мои раны.

— Предположим, большую часть боя придется вести мне. Оружие есть?

Я вытащил мой нож керамбит из кобуры вокруг моей икры.

— Надеюсь, ты справишься.

Тогда Русские напали на нас. Парень начал какое-то дерьмо из боевых искусствах, которое заняло двух русских. Третий направился ко мне.

Я замахнулся на него ножом и промахнулся. Он нанес несколько ударов, которые заставили мою грудь кричать от боли, и я упал на колени. Мое израненное тело не имело шансов против такого тренированного бойца, как он.