Извращенная Преданность

— Конечная остановка.

Он вышел, открыл заднюю дверь и вытащил меня. Я задохнулся от боли, держась за ребра, и, пошатываясь, прислонился к машине. Альфонсо открыл бумажник и протянул мне двадцати долларовую банкноту. Я смущенно взял ее.

— Возможно, ты выживешь. Может быть, и нет. Полагаю, теперь все зависит от судьбы. Но я не убью четырнадцатилетнего ребенка. — он схватил меня за горло, заставляя посмотреть ему в глаза. — Твой отец думает, что ты мертв, мальчик, поэтому держись подальше от нашей территории.

Их территории? Это была моя территория. Наряд был моей судьбой. Больше у меня ничего не было.

— Пожалуйста, — прошептал я.

Он покачал головой, обошел машину и сел в нее. Когда он отъехал, я отступил на шаг и опустился на колени. Моя одежда была вся в крови. Я сжал бумажку в ладони. Это все, что у меня было.

Я медленно растянулся на прохладном асфальте. Давление на икру напомнило мне о моем любимом ноже, пристегнутом к кобуре. Двадцать долларов и нож. Мое тело болело и я не хотел вставать. Не было смысла что-то делать. Я был никем. Жаль, что Альфонсо не выполнил приказ отца и не убил меня.

Я закашлялся и почувствовал вкус крови. Возможно, я все равно умру. Я огляделся по сторонам. На стене справа от меня было огромное граффити. Рычащий волк перед мечами.

Знак братвы.

Альфонсо не мог убить меня сам. Это место сделает. Канзас-Сити принадлежал Русским.

Страх заставил меня встать и уйти. Я не знал, куда идти и что делать. У меня все болит. По крайней мере, не холодно.

Я пошел искать место, где можно было бы переночевать. В конце концов я остановился на входе в кафе. Я никогда не был один, никогда не жил на улице. Я прижал ноги к груди, проглотил всхлип. Мои рёбра. Они сильно болели. Я не мог вернуться в наряд. Отец убьет меня. Возможно, я мог бы попытаться связаться с Данте Кавалларо. Но они с отцом долгое время работали вместе. Я буду выглядеть как чертова крыса, трус и слабак.

Ария поможет. Мой желудок сжался. Ее помощь Лили и Джианне была причиной, почему отец ненавидел меня в первую очередь. И бежать в Нью-Йорк с поджатым хвостом, умоляя Луку сделать меня частью семьи, я не собирался. Все будут знать, что меня взяли из за жалости, а не потому, что я был достойным человеком.

Бесполезный.

Вот оно. Я был один.

Четыре дня спустя. Всего четыре дня. У меня не было ни денег, ни надежды. Каждый вечер я возвращался на стоянку, надеясь, желая, чтобы Альфонсо вернулся, чтобы отец передумал, чтобы его последний безжалостный, ненавистный взгляд на меня был плодом моего воображения. Я был идиотом. И голодным.

Никакой еды в течение двух дней. В первый день я потратил все свои деньги на гамбургеры, картошку фри и Доктора Пеппера.

Я держался за ребра. Боль усилилась. Сегодня я пытался достать деньги с помощью карманников.