Уравнение со всеми известными

— Ты… Как тебя? Да, Вера, помню. Ты выпить не принесла? Суки! Они меня уволили… — Мария Анатольевна разразилась площадной руганью. — Давай выпьем, кажется, там немного осталось. Посмотри в спальне…"

"Как ни была Вера убита своими проблемами, она не могла не поразиться изменениям, которые произошли с этим человеком. Мария Анатольевна всегда была крупной, монументальной женщиной, несколько мужиковатой, с командным голосом и привычкой резко, не оставляя возможности сомнения, рубить фразы. Ее манера всеми командовать органично сочеталась с фигурой, низким тембром голоса и резкими жестами. Ее заключения мало у кого вызывали сомнения — они били как булыжники, свалившиеся на голову. Но теперь Гурова напоминала груду жира, валики которого катились, увеличиваясь в размерах, от подбородка до живота. На широком лице блуждали странные гримасы, словно она вела сама с собой какой-то разговор: рот кривился, уползая то вправо, то влево, глаза закрывались и открывались, подчиняясь только им понятным перепадам. Разговаривать с ней было бесполезно. Но Вера все-таки рискнула:

— Мария Анатольевна, я была у гинеколога. Она нашла у меня опухоль. Вернее, сказала, что я беременна.

Гурова несколько секунд смотрела на нее, пытаясь постигнуть услышанное и удержаться на стуле — ее качало во все стороны.

— Ладно. — Гурова махнула рукой. — Завари крепкий кофе. Там, в шкафчике, есть.

Держась за стенки, она пошла в ванную — Вера услышала шум льющейся воды. Вернулась Мария Анатольевна с мокрой головой и наброшенным на плечи полотенцем. Когда Вера поставила перед ней большую чашку с кофе, Гурова потребовала:

— Смотайся в магазин. Деньги есть? Водки купи. Две, нет, три бутылки.

— Мария Анатольевна, может быть, не стоит, — начала Вера.

— Делай, что тебе сказано. А то ничего не скажу, помрешь в неведении. Мне на тебя начихать. Гони за водкой.

Вера вышла из квартиры с намерением никогда сюда не возвращаться. Но, повинуясь какому-то смутному предчувствию, все-таки нашла магазин, купила водку и снова пришла к Гуровой. Та жадно посмотрела на бутылки. Она полностью не протрезвела, но взгляд и речь стали более осознанными.

— Что ты мне лепетала? — спросила Мария Анатольевна.

— У меня нашли опухоль. То есть они считают, что это беременность.

Гурова вдруг принялась хохотать, хохоча, расставила пальцы веером и приложила их к голове.

— Сереженьке рога наставили! Ха-ха-ха! Так ему и надо, выродку.

— Мария Анатольевна, — поразилась Вера, — что вы такое говорите?

— А мой мальчик! — Гурова потянулась к бутылке с водкой. — Он нормальный, не урод. Такой хорошенький был в детстве! — Она налила водку в чашку из-под кофе. — Мы с Анной почти вместе рожали. В Берлине, тудыть вашу мать. — Она выпила.