Изумрудные зубки

 – Эй, Пашка, Пашка! – Она начала легонько шлепать его по щекам.

– Надо в комнату его отнести и на кровать уложить. – Тарас встал, взял Попелыхина на руки и направился в комнату своей бабушки.

– Куда ты его понес? – крикнула Татьяна.

– К себе. Не в кладовке же его на раскладушке укладывать!

Татьяна побежала за Тарасом.

Таня бросилась было за ней, но Сычева схватила ее за рукав и заговорщицки подмигнула.

* * *В комнате пахло сухими травами, чистым бельем и духами «Красная Москва».

У бабушки Татьяны тоже были такие духи и она хорошо помнила этот незатейливый, резковатый и очень родной запах.

Пашка вдруг вывернулся из рук Тараса, и побежал в кладовку.

– Я это... выздоровел уже! Нормально все... – пробормотал он на бегу и скрылся в коридоре за поворотом.

– Вот засранец, – развел руками Тарас. – По-моему, он притворялся.

– По-моему тоже, – кивнула Татьяна. – Вопрос про спецназ ему не понравился и он решил изобразить обморок.

Так получилось, что они стояли в темной комнате очень близко друг к другу. Так получилось... что они уже целовались и ничего ужаснее этого не было, потому что...

Потому что прав оказался папа – она распутная девка!

– Я распутная девка, – пробормотала Татьяна, запустив пальцы в его лохматые волосы, которые тоже пахли сухой травой, чистым бельем и «Красной Москвой».

– А я распутный пацан! – засмеялся циклоп, путаясь в ее водолазке.

Водолазка была заправлена в джинсы, а джинсы намертво прижаты к телу ремнем. Циклоп явно был не мастак в раздевании женщин, а может, это вьетнамская водка сделала его таким неумелым?

– А я знаю, что ты женат!

– Если бы я был женат, я бы не стоял с тобой в темной бабушкиной комнате и не пытался раздеть...

– Неужели развелся?

– Да боже упаси. В нашей семье не принято разводиться.

– И что, у тебя нет маленького сыночка, которого ты воспитываешь один и которому срочно нужна бесплатная нянька?..

– Что за глупости ты говоришь?!! – Он задохнулся в ее волосах, запутался и, кажется, искренне возмутился, потому что щека у него стала очень горячей.

Татьяна засмеялась, нащупала на стене выключатель и зажгла свет."

"– Что ты наделала?! – Он оставил в покое ее водолазку, слегка отстранился и сказал с досадой: – Ну когда я еще так напьюсь и рискну...

Татьяна с любопытством огляделась. Мебели в комнате было мало – стол, покрытый ажурной, вязаной скатертью, кресло с такой же ажурной накидкой, шкафчик с посудой и кровать с пирамидой белоснежных подушечек – одна меньше другой. У изголовья кровати висели пучки сухих трав. А на стене...

Татьяна оттолкнула от себя Тараса и на всякий случай протерла глаза.

– Что это? – кивнула она на стену.

– Картины, – покраснев, ответил Тарас. Он опустил глаза и начал теребить подол своей рубашки.