Изумрудные зубки

– Практически никаких, – закончила за него Таня. – Прошу вас, отпустите Пашку и девочек. Я сама отвечу за все!

– Замолчи, – ткнула ее кулаком в бок Сычева. – Я без тебя никуда не пойду.

– И я не пойду, – простонала Татьяна, держась руками за голову. – Пусть скальп снимают, плевать...

Сычева тоскливо огляделась, прикидывая шансы на побег. Если притвориться сломленными и обессиленными, то в момент, когда враг расслабится, можно сделать внезапный рывок и...

«Нельзя дергаться, – нашептывал здравый смысл, – этот дом нашпигован оружием и головорезами. Куда трем бабам против вооруженной банды?»

– Аривидерчи, Чуча! – заорала птица.

Дверь открылась и двое парней втолкнули в комнату Афанасьева.

* * *Глеб стоял перед ними исхудавший и очень бледный."

"Зато на нем был шикарный темный костюм, белая рубашка, галстук цвета летнего неба и лакированные ботинки, мигом поймавшие свет многорожковой помпезной люстры. Он был красавец – Афанасьев, даже здесь, даже с диким страхом в глазах и безвольно трясущейся челюстью. Вот только борода у него была неухожена – росла клочьями, придавая слегка сумасшедший вид.

Парни, впихнувшие его в комнату, скрылись за дверью.

– Ну вот, круг и замкнулся. – Леший подошел к Афанасьеву и ткнул его кулаком в живот. Глеб согнулся пополам и закашлялся.

– Афанасьев мой! – закричала Инга, подбежала к Глебу и, повиснув на нем, впилась в губы змеиным, злым поцелуем.

Сычева вдруг обнаружила, что совершенно спокойно смотрит, как эта баба висит на Афанасьеве. Она даже облизнула губы, чтобы проверить, остался ли на них привкус лейтенантских, соленых губ. Умирать со вкусом закуски к пиву было бы приятней и легче.

Губы оказались сухими, как пергаментная бумага, и не имели совсем никакого вкуса.

– Заходи, Казанова хренов, располагайся! – Леший за руку оттянул Ингу от Афанасьева. – Видишь, бабы тут из-за тебя в клочья друг друга рвут! – он засмеялся.

Афанасьев меленькими шажками приблизился к креслу и упал в него, словно у него внезапно подкосились ноги. После минутной заминки он все же закинул ногу на ногу, выставляя на обозрение свой неприлично блестящий ботинок. Инга бросилась было к нему, но Леший перехватил ее и оттолкнул к окну.

– Если не будешь вести себя тихо, я тебя выгоню, – тихо, но жестко сказал ей Леший.

Инга всхлипнула, завернулась в портьеру, прижалась к подоконнику. Ее тряс озноб и она здорово смахивала на сумасшедшую.

– Ты рад нас видеть? – усмехнувшись, спросила Сычева у Глеба.

– Рад, рад, рад, – словно зомби повторил Афанасьев. Похоже, он обезумел от страха. – Отпустите женщин, – неожиданно обратился он к Лешему. Голос его звучал не очень уверенно. – Отпустите, – повторил он.