Изумрудные объятия

 — Брюс, разве это не так? Ну пожалуйста, скажи, разве не так?

Брюс посмотрел на сестру с теплотой и нежностью. Мартиса вдруг представила себе, что он изливает на нее хотя бы малую толику той нежности, с которой смотрит на Элайну, и ей стало жарко. Его лицо словно помолодело на несколько лет, а огонь в глазах превратился в теплый свет. Таким Брюс был еще притягательнее.

— Да, Элайна, — мягко сказал он. — Мы сочувствовали южанам и молились. И все будет хорошо.

«Нет, хорошо не будет!» — чуть было не закричала Мартиса. Война проиграна, земля поругана и залита кровью.

— Мартиса потеряла на войне мужа, — напомнила Элайна. — Он погиб, сражаясь за Конфедерацию.

— Действительно."

"Брюс согласился, но не добавил ни слова, не выразил сожалений, не извинился. Мартиса снова почувствовала на себе его взгляд. Казалось, он нисколько ей не сочувствовал. Более того, казалось, даже не верил, что она потеряла на войне мужа.

Повисло неловкое молчание.

— Что ж, война окончена, — сказала Мартиса. Она отпила вина из бокала, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Брюса, и улыбнулась Элайне: — Игры — это и правда звучит заманчиво. Когда-то, когда я была маленькой, я видела нечто подобное в Северной Каролине. Наверное, их устроили горцы из Шотландского нагорья, оставшиеся в Америке после революции.

— Вы бывали в детстве в Штатах? — вежливо осведомился Брюс.

Мартиса замерла, с ужасом чувствуя, что краснеет и ничего не может с этим поделать. Собрав в кулак силу воли, она заставила себя улыбнуться:

— Да. Видите ли, у моего отца был брат, который переехал в Штаты, и в тот год мы ездили к нему в гости.

Мартису спасла Элайна, сестра Брюса снова преисполнилась энтузиазма:

— Все плохое позади, правда? И восстание якобитов, и обе американских войны закончились, и теперь мы в Шотландском нагорье можем носить цвета своих кланов и играть в наши игры. Знаете, Мэри нравился килт, вы понимаете, килт в цветах Кригэна, А Брюс прекрасно играет на волынке; впрочем, если на то пошло, и дядя Питер, и Конар, и Йен тоже. Но больше всего мы отличаемся в кейбере, Лэрды Кригэна всегда побеждали в бросании кейбера.

— Бросании кейбера? — переспросила Мартиса.

— О, когда-то это было очень важно, — сказал Брюс. — Кейбер — это такой длинный шест и лэрда, который сумеет бросить его дальше всех, объявляют самым сильным. В те времена, когда горцы были известны клановой враждой и когда мы сражались с англичанами не на словах, а на мечах, нам важно было доказать нашу силу.

— Но теперь это просто забава, — сказала Элайна. — Нам нужно найти для Мартисы какие-то цвета, надо будет сделать для нее килт.

— А! — воскликнул Питер. — Мы наденем на нее килт, или мы ее завернем в килт?

— А какая разница? — полюбопытствовала Мартиса.