Изумрудные объятия

— Зовите меня Мартисой, пожалуйста, — быстро сказала она, пожимая Элайне руку. — Очень рада с вами познакомиться.

— А мы очень рады, что вы к нам приехали. За исключением того, что вы приехали, когда Мэри… словом, когда она вот здесь.

Элайна показала на гроб. Выпрямившись, она стала казаться выше ростом.

— Мы о ней очень хорошо заботимся, даже сейчас. Здесь лежат мои и родители, и Мэри здесь, я часто приношу им цветы и молюсь за них, честное слово.

— Действительно, — казалось, в голосе лэрда Кригэна прозвучало раздражение, — сестра много времени проводит, стоя на коленях.

Элайна посмотрела на брата, и было видно, что ей неприятны его слова, однако она не ответила и только улыбнулась Мартисе:

— Это не гостеприимное место и не теплое. Наверное, нам с братом стоит на время оставить вас наедине с вашей сестрой. А потом мы все уйдем из этого холода и сырости. В замке много теплых и красивых мест. — Она вдруг понежилась: — Терпеть не могу склепы.

Мартиса сочувственно улыбнулась:

— Ваш брат рассказал, что вы однажды заблудились в этом подземелье. Должно быть, это было ужасно.

— Да, действительно. Вы не представляете: эти скелеты в саванах, остатки разложившейся плоти и зловещая тишина… Ох, простите, мы выйдем и подождем вас.

Мартиса вдруг осознала, что руки Брюса Кригэна все еще лежат на ее плечах. И ей это нравилось. Ей хотелось ощущать рядом с собой их силу и тепло, жизненную силу, его самого.

Он отстранился и обнял за плечи сестру. Потом посмотрел в полумраке на Мартису:

— Возносите свои молитвы, миледи.

Он вышел из склепа вместе с Элайной. Мартиса проводила его взглядом и снова опустилась на колени. Она хотела помолиться за Мэри, за ее бессмертную душу, но вместо этого обнаружила, что ее мысли поглощены лэрдом Кригэном, — она представляет его, вспоминает его прикосновения. Она снова видела, как он появляется из темноты, под раскаты грома, и уносит ее на гигантском гнедом скакуне. Она чувствовала на себе его руки…

Мартиса быстро встала с колен. Идя к дверям склепа, она слышала, как лэрд Кригэн разговаривает с сестрой. Он говорил, понизив голос, но с жаром; сейчас в его речи чувствовался шотландский акцент, хотя гораздо слабее, чем у Элайны.

— Элайна, тебе не стоит приходить сюда так часто! В этом есть нечто нездоровое. Я хочу, чтобы ты пообещала держаться подальше от этого царства мертвых.

— Ох, Брюс, я ничего не могу с собой поделать! Мне кажется, если я буду сюда приходить, Бог будет мягче относиться к тем, кто от меня далеко!

— Элайна, Бог имел очень малое отношение к этой войне, — мрачно бросил Кригэн. — И ты не изменишь будущее, заточая себя здесь, в темноте и сырости. Нельзя проводить здесь так много времени, бросай это!

— Брюс, ты не должен…

— Элайна, я приказываю тебе мне повиноваться.