Изоляция

Они располагались на планете Юнона и были оснащены искусственными интеллектами исследовательской модификации.

– Машины сами создавали себе подобных? Откуда ты так много знаешь о них?

– Я тиберианка, – тихо напомнила Яна. Взгляд девушки вернулся к устрашающим очертаниям «Фалангера», который встал на позицию и теперь сканировал окрестности. – Адмирал, когда-то командовавший «Тенью Земли», сформулировавший нашу философию, говорил: «Мы обязательно найдем способ защитить нашу технику от губительных излучений гиперсферы, с ее помощью очистим планету от чужих, а затем будем жить в мире». Каждый из нас изучал наследие той эпохи. Но теперь я понимаю: «Одиночки» никогда и никого не приведут к миру. Они – худшее из изобретений человечества. Наше зло, собранное воедино, воплощенное в высочайших технологиях. Эти машины принесли смерть целым поколениям. Никогда не думала, что увижу их в действии…

Тем временем инженерный комплекс подтянулся к позиции «Фалангера». «Хоплиты» ушли вперед, ведя разведку предгорий. Технические сервы уже разметили участок для предстоящего строительства, андроиды пехотной поддержки скрылись из виду, заняв укрытия.

Взметнулась оранжево-желтая пыль. Инженерная машина приступила к выемке грунта.

Антон пристально наблюдал за происходящим. Памятники истории древней цивилизации беспощадно уничтожались, а на их месте быстро росли укрепления, рассчитанные под габариты серв-машин.

Урман прав. Вскоре вся планета превратится в сплошной рубеж.

– О чем ты думаешь? – Он ощутил, как мысли Яны вдруг начали таять, отдаляться.

– О нашей сути, Антон. Мы достигли такого технологического могущества, что способны изменять целые планеты, перекраивать их, но под какой стандарт? Почему мы так агрессивны, жестоки? Много лет я мечтала о том, как в Первом Мире однажды не останется ни одного инопланетного существа. Наверное, через пару дней моя мечта свершится? Нет, не отвечай, не надо!.. Я знаю: «бытие определяет сознание». Но это отговорка! Я ведь в любой день могла остановиться, осмотреться, поднять взгляд выше убогого бытия, верно?

– Думаешь, я не совершал ошибок? Но если мы способны меняться, что-то переоценивать в себе, значит, мы живы, понимаешь? Не хлебнув горя, не испытав зла, невозможно понять добро, оценить его. Но ответь, как я могу подойти к фокарсианину и пожать ему лапу? Думаешь, это уместно или разумно?!

– Тогда в чем же заключается разумное поведение?! Где эта проклятая золотая середина? Отгородиться от всех? Создать свой собственный мирок, где любое явление комфортно? Не таким ли путем идет омни, оставляя после себя пустыню?

– Я не знаю, – честно ответил Антон.