Изоляция

Боюсь, что история миллионов миров уже необратимо изменилась!

– Логриане совершили великие открытия! – Го-Лоита задели за живое слова армахонта. – Мы научились сохранять самое ценное – разум! Создали модель Вселенной!

– Да ладно, успокойся, – пренебрежительно ответил Пергвил. – Сохранить матрицу рассудка не такое уж и великое достижение. Скажу больше – существуют технологии, способные спасти сознание погибшего существа, правда, действовать надо быстро. А твои прототипы по моим меркам – трусливые невежды.

– Ты, наверное, преувеличиваешь свои возможности!

– Ничуть. Я ведь спас твою личность? Все на корабле были мертвы.

– Ты воссоздал меня заново?!

– Верно. Реконструировал. И рассудок, и тело.

Го-Лоит подавленно промолчал, затем, набравшись мужества, спросил:

– Почему ты назвал логриан невеждами?

– Мудрые существа понимают, что Вселенная – это сложная и зачастую весьма хрупкая структура. Причинить вред, разрушить – легко. Гораздо сложнее созидать, используя высочайшие технологии, но не переходя при этом опасную черту. Твои прототипы должны были уточнить эмпирически построенную модель мироздания. Осуществить сотни, а может, и тысячи осторожных экспериментов, прежде чем решиться на межгалактический прыжок!

* * *После этого разговора они долго не общались."

"Го-Лоит слонялся без дела. Его раздирали противоречия. Он не видел своего места во Вселенной, не понимал, как жить дальше? Безделье сводило с ума. Комплекс неполноценности клона лишь прогрессировал. Он понимал: судьба подарила ему второй шанс, но как им воспользоваться? «Я лишь бледная тень. Копия. Ничтожество».

Армахонт своим поведением только подстегивал подобные настроения. Пергвил попросту не замечал Го-Лоита.

«Я для него пустое место!» – В мысли постепенно вплетались нотки беспочвенной озлобленности.

Он часто вспоминал, как накануне прыжка молил своего прототипа дать клонам шанс, скопировать их сознания в логры, но тот наотрез отказал. Он не воспринимал нас как равных себе! А чего стоил пережитый ужас, когда корабль сорвало с поверхности Лограна?! Го-Лоит вновь и вновь ощущал врезавшиеся в память минуты агонии, страха, обреченности, все больше ожесточаясь, жалея себя, стеная над несбывшимися мечтами, непрожитой судьбой.

«Он возродил меня, выжал нужную информацию и бросил, как бесполезную вещицу! – думал Го-Лоит о Пергвиле. – Точно так же поступил и мой прототип!»

Через некоторое время злоба прижилась, став частью натуры. Теперь он с одинаковой силой ненавидел и армахонта, и свого прототипа-логрианина.

«Но делу так не поможешь.