Изобличитель. Кровь, золото, собака

Так что Ахиллесу пришли в голову вольнодумные мысли, лишенные всякого почтения к высокой науке спиритизма: пожалуй, такой стол ни на вершок не сможет сдвинуть с места, постучать об пол его бегемотьими ногами ни жулик-«медиум», ни даже парочка вызванных духов.

Подождав, когда все рассядутся за столом, «магистр», стоявший у стены, где располагался выключатель электрической люстры, сказал:

– Все здесь присутствующие уже не раз посещали спиритические сеансы… кроме мадемуазель Ванды. Поэтому я, с вашего позволения, мадемуазель Ванда, повторю те наставления, что уже давал. Бывает, что некоторые пугаются. Заверяю вас, сегодняшний сеанс будет заключаться исключительно в беседе… Если только вызванный пожелает на нее явиться, а так бывает не всегда. Вы услышите голос, и ничего более не произойдет. Убедительно вас прошу: не размыкайте цепь! Это порой влечет самые печальные последствия: обидевшийся гость… или гостья могут никогда более не прийти.

– Да, Ванда, и я тебя очень прошу, – поддержал дядя Казимир. – Ничего страшного не произойдет, не размыкай цепь!

Ахиллес присмотрелся к нему с интересом. Полное впечатление, что дядя Казимир чувствовал себя значительно лучше: бледные прежде щеки чуть порозовели, движения стали не столь вялыми, а голос – не таким тусклым. То ли некоторое улучшение здоровья, заставившее неведомую болезнь отступить на пару шажков, то ли предвкушение общения с пришельцами из пресловутого тонкого мира…

– Я выполню все в точности, – заверила Ванда. На ее личике читалось не наигранное, а самое настоящее любопытство. Ахиллес, по чести признаться, испытывал то же самое: вопреки всему, что он наплел, на спиритическом сеансе он тоже оказался впервые в жизни.

Он сказал:

– Магистр, а портьеры вы, похоже, задергивать не собираетесь? На всех трех сеансах, на коих мне довелось присутствовать, всегда царил совершеннейший мрак. А здесь… Ночь безлунная, но небо ясное, будет хоть самую чуточку, но светло…

Дульхатин ответил без малейшего превосходства или раздражения, тоном опытного гимназического преподавателя:

– Все зависит от цели сеанса, Ахиллес Петрович. Могу ручаться: все три сеанса были связаны с явлениями, не так ли?"

"– Да, все три, – наугад соврал Ахиллес.

– Вот видите… Явление как раз и требует совершеннейшего мрака. Но если все ограничивается беседой, можно не только не создавать полный мрак, но даже оставить зажженной настольную лампу.

– Благодарю вас, – сказал Ахиллес. – Теперь я понял…

И вспомнил иные газетные статьи: очень интересные казусы случались с этими самыми «явлениями в совершеннейшем мраке», когда проникшие на сеанс скептики внезапно включали свет…

– Дамы и господа, прошу вас замкнуть цепь, – сказал Дульхатин.