Изобличитель. Кровь, золото, собака

 – Слухом земля полнится, а у меня, каюсь, есть привычка регулярно читать «Самбарский следопыт», он интересен, конечно, я его выписываю на нашу кухарку Людовину, но так поступают очень многие люди из общества… Честное слово, я вами восхищена. Нет никаких сомнений, что «подпоручик С.» – это вы. Право ж, вы не уступили Шерлоку Холмсу, вам есть чем гордиться – в течение каких-то двух часов раскрыть такое преступление…

– Боюсь, гордиться тут нечем, – сказал Ахиллес не без угрюмости.

– Отчего же?

Он вздохнул и сознался:

– У воинского начальства, скорее всего, будет своя точка зрения на происходящее… Как бы не кончилось серьезным взысканием…

– Странные порядки у вас в армии, вы разоблачили убийцу – и вы же виноваты, всерьез ожидаете взыскания… Это несправедливо!

– Что поделать, – сказал Ахиллес. – В военной службе свои порядки.

– Глупые порядки, вот что я вам скажу… Давайте присядем.

Они уселись на белоснежную лавочку под развесистой липой. Кое-кто из смутно знакомых, проходя, с любопытством на них поглядывал – с соблюдением светских приличий, не позволяющих слишком явно проявлять интерес.

– Я боюсь, о нас станут сплетничать, – сказал Ахиллес, когда мимо прошел известный сплетник землемер Парчевский.

– Глупости, – сказала Ванда. – Вы меня никак не можете скомпрометировать, Ахиллес Петрович. Белый день, городской сад… Что же здесь компрометирующего? Особенно если учесть, что я, собственно, еще не совершеннолетняя, но вполне взрослая, уже год с лишним имею законное право идти под венец… Вполне взрослая барышня… Ахиллес Петрович, женское любопытство – вещь страшная, не уступающая тяге запойного пьяницы к вину. С тех пор, как мы были друг другу представлены, меня терзает жгучее любопытство: почему вы – Ахиллес? У Гоголя в «Мертвых душах» были Фелистоклюс и еще один мальчуган со столь же древнегреческим именем… но в начале двадцатого века такое имя выглядит, простите, некоторым курьезом… Не поделитесь ли тайной?

– Бога ради, – сказал Ахиллес. – Ничего стыдного здесь нет, разве что эксцентрично чуточку… Видите ли, мой отец обожал все древнегреческое. Откуда такая любовь у инженера, сторонившегося гуманитарных наук, я, право, не знаю. Но факт остается фактом: он трижды путешествовал в Грецию, брал с собой нас, старших – сестра была еще в пеленках, – осматривал старинные развалины, покупал антики – боюсь, поддельные, обожал перечитывать не только «Илиаду» и «Одиссею», но и древнегреческих писателей. Вот я и стал Ахиллесом. Младшему брату повезло больше – он стал Нестором, а это имя есть и в православных святцах. Сестра стала Поликсеной – тоже, в общем, не вызывающее удивления имя. Словом, отец вел себя наподобие Генриха Шлимана, открывателя Трои.