Сердце Изнанки

Дмитрий, поедая четвёртый по счёту чебурек, откинулся на спинку стула и не сдержал лёгкого, почти неслышного «звука удовлетворения», тут же поднеся руку к губам с извиняющимся видом.

— Теперь куда? — спросил я, промокнув губы салфеткой. — Какие на сегодня ещё планы?

— Теперь к Пылаевым, — хохотнул Злобин. — На сегодня утренний план выполнен.

Я едва не рассмеялся, отчётливо представив, как мог бы выглядеть его ежедневник:

1. Предотвратить покушение на себя;

2. Отбить нападение на предприятие и отжать земли у конкурента;

3. Перестрелять пару десятков бандитов.

Злобин прям-таки супергерой этих земель. Санитар, я бы даже сказал.

— Люблю вкусный обед после отстрела негодяев, — словно прочитав мои мысли, мечтательно произнёс граф, вытирая руки. — Особенно, когда это так полезно и аппетиту, и делу.

На этот раз члены семьи Пылаевых встретили нас не столь радушно. По крайней мере, на их лицах не было и намёка на приветливые улыбки и доброжелательные приветствия. Воздух в доме будто пропитался напряжением — густым, осязаемым, как перед грозой.

Несмотря на настроение хозяев, Злобин буквально лучился добродушием. Он рассыпался в комплиментах хозяйке, высказывал галантные комплименты дочери и проявлял искреннее дружелюбие по отношению к Александру Филипповичу, словно не замечая их холодности.

Мы быстро прошли в кабинет хозяина, где нас уже ждал нотариус, облачённый в строгий чёрный сюртук, застёгнутый на все пуговицы.

Всё семейство в полном составе заняло места с одной стороны вытянутого стола. Только сейчас я обратил внимание на детей Пылаева — Алиса, была яркой брюнеткой с миндалевидными карими глазами, в которых искрилось едва сдерживаемое возмущение. Её изящные пальцы нервно теребили кружевной платок.

Рядом с ней сидел молодой человек — полная противоположность сестре. Светловолосый, с холодными голубыми глазами матери и решительным подбородком отца. Наследник рода Пылаевых — Дмитрий. Он смотрел на меня с нескрываемой враждебностью, которую даже не пытался спрятать.

Сам барон выглядел изрядно вымотанным, под его глазами залегли глубокие тени. Кажется, последние пара дней дались ему непросто, особенно минувшая ночь, наполненная долгими и серьёзными разговорами. Причина главных его страданий сидела рядом и с каменным лицом и глядела перед собой — баронессе Пылаевой происходящее явно не нравилось.

С другой стороны стола расположились мы со Злобиным, а во главе, словно судья на важном процессе, восседал нотариус. Он методично разбирал бумаги и различные принадлежности — печати, сургуч, перья и чернильницы. Каждый предмет в истинном зрении фонил энергетическими узорами — тонкая вязь рун, защищающих от подделки и магического вмешательства.