После измены

Обернулась: – А что ты, собственно, так расстроился? Не понимаю. Ну, утонула бы – обидно, конечно. Хлопот много – искать тело, везти его на родину. Полиция, деньги. Весь отдых – насмарку. Ну, что поделаешь, в жизни всякое бывает! – И тихо добавила: – Я вот, например, однажды тебя похоронила. Ничего, пережила, знаешь. И ты бы пережил. Не сомневайся!

Он поднял на меня глаза:

– Нет, я бы не пережил. Точно.

– Не смеши! – Я закрыла за собой дверь.

После пляжа я вернулась в номер и легла спать. Лени в номере не было, что, кстати, очень меня обрадовало.

Когда я открыла глаза, на улице было совершенно темно. Глянула на часы – боже, боже! Десять вечера! Ничего себе – норматив на пожарного сдала!

Приняв душ, я оделась и спустилась в лобби. Очень хотелось есть. Я подошла к стойке, где что-то записывал добродушный хозяин. Он поднял на меня глаза и улыбнулся во весь свой щербатый рот. Я, смущаясь, спросила его, нельзя ли приготовить ужин. Он улыбнулся еще шире и сказал на чудовищном английском, что в гостиной ужин для господ уже накрыт. Я удивилась и пошла вслед за ним.

Гостиной здесь называли маленький, круглый и очень уютный зальчик, который служил и столовой в непогоду, и конференц-залом с одним ноутбуком в наличии. В хорошую погоду столовались на улице, во дворе под полосатой «маркизой».

Хозяин торжественно распахнул передо мной дверь и учтиво поклонился.

В зале был выключен верхний свет и горели три канделябра с живыми и уже слегка оплывшими свечами. У раскрытого окна с богатой и затейливой шелковой занавесью был накрыт под белой скатертью круглый стол, на котором стояли ваза с желтыми розами и бутылка вина в серебряном ведерке. А за столом сидел мой муж, с печальным и обреченным взглядом.

Мне почему-то стало смешно, но я сдержалась, понимая торжественность момента.

Хозяин, взяв меня под руку, подвел к столу. Муж встал и учтиво поклонился. Вернее, поклонились они оба, на пару. Довольно дружненько. Теперь я не сдержалась и прыснула. Усаживаясь, осведомилась:

– Давно сидим?

Леня кивнул. Хозяин пятился к выходу. Смешно. Очень смешно. Постановочное такое действие. Ладно, не будем вредничать и усугублять ситуацию. И так виновата! Делаем если не торжественное, то серьезное лицо. Муж налил мне вина. Вошел, точнее, колобком вкатился хозяин, везя перед собой тележку с едой. Он поставил передо мной тарелку с огромным куском говядины, обильно декорированной разноцветными овощами, и бросил взгляд на мужа. Тот кивнул. Хозяин довольно прикрыл глаза."

"Я по-прежнему с трудом сдерживала смех. Очень хотелось есть, очень. И мясо было бесподобным, и вино чудесным. Я, не большой в принципе гурман, покрякивала от удовольствия.

Муж беспокоился и спрашивал, как мне все, и то подкладывал салату, то подливал вина.

– Напьюсь ведь! – пошутила я.