Изменники Рима

Его объявление было кратким, и последовала короткая пауза, прежде чем первый из повстанцев бросил свой меч и щит в снег и осторожно двинулся в сторону римской линии. Другой последовал его примеру, а затем все больше, пока вся масса не признала, что нет другого выбора, кроме как сдаться или встретить верную смерть.

На вершине башни Катон рухнул на локти, внезапно почувствовав себя измученным и замерзшим. Сбоку все еще звучала буцина, пока преторианец продолжал выполнять свой приказ. Катон повернулся к нему. - Хорошо, парень. Теперь все кончено. Все кончено…

*************

Глава XXXII

Двумя днями позже командующий Корбулон грелся перед камином в холле самого большого дома в Тапсисе. Он принадлежал одному из самых богатых торговцев города, одному из лидеров восстания против римской власти. Торговец заплатил высокую цену за свое предательство и был закован вместе с почти двумя тысячами других людей в том, что раньше было осадным лагерем, который теперь служил загоном для тех, кто был захвачен армией Корбулона. Предполагая, что они смогут пережить зиму, им была уготована жизнь в рабстве.

Продовольствие больше не было проблемой ни для римлян, ни для тех, кого они победили. Сдача Тапсиса выявила огромные запасы зерна и других припасов в залах, высеченных в скале под городом. Корбулон разрешил своим людям грабить город в течение дня после сдачи, и его солдаты утолили их голод и жажду вина, а также их плотские аппетиты. Охотничьи повозки предоставили мяса для жарки, и аппетитный аромат все еще висел над городом. Осталось даже достаточно, чтобы добавить к жидкой каше, приготовленной для пленников, которые, тем не менее, кормились лучше, чем их бывшие враги в последний месяц осады.

По какому-то божественно вдохновленному чувству иронии, конвой с припасами прибыл на второе утро после битвы, слишком поздно, чтобы утолить голод, который был причиной мятежа, его припасы больше не требовались. Их прежние ужасные условия жизни оставались смутным воспоминанием, поскольку мужчины наслаждались комфортом проживания в городе. Согретые, сухие, сытые и победоносные, они оставили мятеж позади, и моральный дух был на высоте, как никогда. Таково было непостоянство солдат, которые проклинали своего командующего на рассвете и провозглашали его героем еще до того, как окончился тот же день.

Наибольшая часть потерь была понесена преторианцами: едва ли уцелело сто пятьдесят человек из пятисот, которые покинули Рим с Корбулоном менее двух лет назад. Пятнадцать из этого числа выздоравливали в одной из городских бань, которая теперь служила армейским госпиталем.