Изменники Рима

Он обнажил гладий, затем расстегнул застежку на плече и позволил плащу спасть. Были некоторые солдаты, которые считали, что тяжелые складки военного сагума обеспечивают некоторую защиту от скользящих ударов, но Катон предпочитал не обременять себя, когда вступал в бой. Макрон замедлил шаг, завитки горячего дыхания кружились вокруг его лица в горько-холодном утреннем воздухе.

- Мы продвинемся плотным строем, - объявил Катон. - Быстрым шагом."

"Макрон проревел приказы, и преторианцы сомкнулись, подняв щиты, перепроверяя, что их подзамерзшие пальцы крепко держат копья. Катон занял свое место рядом с центурионом в первом ряду, и, как только последний из солдат занял свое место в строю, он поднял свой гладий и глубоко вздохнул.

- Вторая преторианская! Быстрым шагом... вперед!

Небольшая колонна из двухсот пятидесяти человек двинулась по снегу, их калиги поднимали ослепительные брызги белого порошка и комья уплотненного льда. Струи выдыхаемого воздуха кружились вокруг их шлемов, а их незакрепленное снаряжение звенело и скрипело. Заглянув вперед, Катон увидел, что ворота батареи, обращенные к лагерю, были в двухстах шагах от них. Оставшимся внутри мужчинам удалось закрыть его незадолго до того, как до них добрался первый из парфян. Теперь некоторые враги подняли луки и стреляли в любого римлянина, который осмеливался показаться над частоколом. На глазах у Катона один из легионеров получил попадание стрелой в щеку и скрылся из виду. Пока их товарищи были заняты защитниками, многие парфяне спешились и пересекли ров, чтобы взобраться на валы, повернувшись, чтобы поднять тех, кто находился позади них, чтобы они могли перелезть через деревянные колья и забраться на батарею.

Первый из пеших мятежников тоже подошли к батарее, и Катон видел, как они прошли по сторонам, в то время как другие помчались к лагерю. Ворота, выходящие на город, были открыты, и горстка легионеров встала между мятежниками и остальной частью лагеря. Несмотря на то, что враг не мог насчитывать более двух тысяч – больше, чем первоначально предполагал полководец, – у них было преимущество внезапности перед мятежными римлянами, а моральный дух осаждающих был хрупким, как тонкий лед. Если он сломается сейчас, они окажутся во власти мятежников и их парфянских союзников.

Медная нота пронеслась сквозь резкий зимний рассвет, отчетливо слышимый сквозь шум ликующих нападающих. У кого-то хватило духа призвать всех к оружию, и Катон горячо надеялся, что обучение и привычки тех, кто много лет служил в армии, будут определять действия остальных людей.