Изменники Рима

И многие рабы отплатили за доброту своего бывшего хозяина холодным презрением после того, как были освобождены. В некоторых случаях вольноотпущенники оказались настолько успешными в своих начинаниях, что накопили огромные состояния и стали намного богаче своих прежних владельцев. Тем не менее, они когда-то были рабами, и никакая красивая одежда или дорогие духи никогда не изменили бы их низкий статус в социальной иерархии Рима».

Если бы не императорское благоволение, которым пользовался его отец, Катона тоже постигла бы участь вольноотпущенника. А так он получил гражданство при условии, что он будет служить в армии. Но даже сейчас он задавался вопросом, сколько офицеров знали о его скромном происхождении и злословили по этому поводу за его спиной, несмотря на его вхождение в класс всадников. Не то чтобы у него было много причин беспокоиться о том, что о нем думают. Он заслужил свою репутацию, пройдя тяжелый путь, в отличие от тех, кто приобрел престиж просто фактом своего рождения. У него тоже была определенная степень богатства, поскольку он унаследовал поместье своего тестя, сенатора Семпрония. Был дом в Риме, фермерское поместье в Кампании и доход от аренды инсулы на Авентинском холме, до тех пор пока здание оставалось в строю."

"И все же, несмотря на такое богатство, Катон не был доволен сравнительно роскошной жизнью в Риме. Хотя он родился и вырос в столице, он чувствовал себя подавленным после того, как вернулся после многолетних кампаний на границах империи. Зловоние миллиона людей и животных, живущих в такой близости, было невыносимым, и он был поражен самим собой, как он мог не осознавать этого раньше. Более того, на оживленных улицах он чувствовал себя зажатым, словно мешок с зерном, плотно уложенный в зловонный трюм старого грузового корабля. А потом возникла необходимость осторожно пробираться через лабиринт социальной и политической жизни Рима. Где непреднамеренное пренебрежение кем-то могло невольно сотворить врага на всю жизнь. А учитывая правильные связи во дворце или среди преступного мира Субуры, такой враг мог оказаться действительно смертельным. Катон мог быть зарезан на переполненной улице или отравлен на пиру, даже не зная, по какому поводу.

По всем этим причинам он предпочитал жизнь в армии, где человек знал, кто его враги, и мог рассчитывать на своих товарищей. По большей части, вынужденно признал он. Влияние Рима могло распространяться на самые дальние уголки империи до тех, чье влияние считалось угрозой императору и его советникам. Однако сейчас Катон был уверен, что он слишком незначителен, чтобы подвергаться риску из-за такого внимания. Этого нельзя было сказать о командующем Корбулоне.