Изменить нельзя простить (СИ)

— Если бы мы спали, ты не задавалась бы этим вопросом… — давление на постель, и одеяло взмыло в воздух. Я искоса посмотрела на Кирилла в одном белье. Так косила глазами, что не заметила, как Бестужев обернулся и коварно усмехнулся. Неправильная бунтарская красота, и внизу живота, почти скрытого бельём, темная татуировка, какой-то символ наподобие коловрата или что-то отдаленно его напоминающее. Жилистые руки в реках вен. Поджарая задница.

Я с силой отвела глаза, стараясь думать о том, как мы вообще могли оказаться в одном номере. Вина пили немного, или мне так показалось?

— Заметь, я как истинный джентльмен даже пальцем тебя не тронул, — нравоучительно сказал Кирилл, шагая к ванной. — Я бы меч ржавый положил между нами, но не нашёл.

Но я на всякий случай все равно приподняла одеяло и блаженно выдохнула.

Не спали.

Короткими перебежками я вернулась в свой номер и, стянув мятое платье, залезла под душ. Так долго плескалась, что не сразу поняла, что в дверь стучали. В одном полотенце на голое тело я вышла в зал, а затем в холл. Приоткрыла дверь.

— Через час поедем в гости, — заявил Кирилл, глядя на мои коленки. Мне отчего-то захотелось их свести. Но я с независимым видом кивнула и закрыла дверь. Проскользнула в ванную, сняла с крючка фен и быстро просушила волосы. В такую погоду не рисковала заморачиваться с косметикой, а просто подкрасила губы.

Иногда так бывает, что сколько ни три кожу до розовых полос, сколько ни используй мыла, какими духами ни набрызгайся, а запах человека впитывается, вгрызается внутрь. Им пахнут волосы и руки, и везде, словно тонкий флёр, преследует один аромат.

Лемонграсса.

Я остановилась возле двери, не понимая, что со мной происходило и почему через облако духов я все равно пахла Кириллом. Хотя между нами ничего не было. Только объятия. И, наверно, я была действительно сильно пьяна, раз не понимала, кто и как меня обнимал. Но самое смешное, кто бы ни обнимал, всегда это будет не тот. Который разбил сердце на осколки и прошёлся жёсткими подошвами по крошеву.

Это был не Андрей.

С одной стороны, этого достаточно, чтобы прекратить себя обманывать и все же дать волю чувствам, но с другой — я упорно уговаривала себя, что это всего лишь флешбек, не более. Тонкая полоска воспоминаний, которая грозила затянуть сознание полотном памяти.

И сейчас я должна была выйти к другому мужчине с другими привычками и повадками и улыбаться. Стискивать челюсть и растягивать губы, чтобы он не заметил, что я люблю своего мужа. А потом долго быть в гостях, где бегала турецко-русская девочка с волосами цвета смоли, и была ее мать, моя соотечественница, которая признавалась украдкой:

— Знала бы ты, как я хочу домой, — говорила Лиля и проводила по лицу ладонью.