Изменить нельзя простить (СИ)

Я прикрыла глаза и не стала вдаваться в подробности, а просто съязвила:

— Не могла решить, с утра кофе пить или чью- нибудь кровь…

Бестужев приблизился молниеносно и прижал меня к стенке лифта. Его ладонь скользнула мне по талии и легла ниже, обжигая прикосновениями бедро.

— И как? Что выбрала? — горячий шепот возле шеи заставил внутри все екнуть и свернуться клубком нервов. Кирилл втянул воздух возле меня и заявил с видом парфюмера. — Я думаю, крови не было, а только…

— Вы же понимаете, что это харассмент? — не дав договорить и перейдя на официальный тон, уточнила я, упираясь ладонями в мужскую грудь, которая даже под пиджаком и рубашкой не теряла рельефных очертаний.

— Хер я клал на твой харассмент, Ева…

— А я — нет, — выдохнула я, ощущая внутри все тот же хмельной азарт и немного паники, но потом двери лифта распахнулись, и я выскочила на этаж под взглядом темных глаз.

На меня скинули всю нужную работу. Я сидела на «холодных» звонках и почему-то вспоминала горячие прикосновения Кирилла."

"Да быть такого не может, что мне на самом деле такое по нраву, но почему-то в душе расцветало удовлетворение, мелочное, от того, что, несмотря на развод, на одного мужчину, с которым была многие годы, я все ещё нравлюсь противоположному полу. Это как будто все время, пока на мне было кольцо, я ходила невидимкой, а сняв обручалку, вдруг стала заметней для мужчин.

Дурацкое чувство между мнимыми желаниями и реальными.

Оказывается, я очень закостенела с Андреем, который не говорил комплименты и не акцентировал внимание на моей привлекательности. И сейчас словно из огня да в полымя. А когда возле моего стола появился статный холёный темноволосый мужчина в стильном и дорогом костюме, я совсем занервничала.

— Евангелина, я ваш юрист. Предварительное заседание состоится через одиннадцать дней.

Но я на него не попала.

Глава 29

— Мы улетаем в Стамбул, — заявил мне Кирилл через неделю. Куда лететь и для чего, я не сразу поняла, потому что у меня на линии висел мужчина, которой был очень враждебно настроен. Я только и успела кивнуть, прежде чем за Бестужевым закрылась дверь, а сзади послышались шепотки.

Нет. После разговора с Лялей меня, конечно, немного отпустило, и я перестала воспринимать коллектив как агрессора и просто ни с кем не общалась. Мне кажется, этим я еще сильнее бесила Оксану со стола напротив и Женю, которая хоть и не говорила ничего, но иногда таким взглядом меня провожала, как будто я у нее мужика увела.

За прошедшее время мне много раз пришлось слушать нытьё Сони, что я бессердечная, холодная и жизни не даю. А я давала! Пусть забирает! Но меня не слышали. Меня не слышал и Андрей, который присылал цветы каждое утро.