Изменить нельзя простить (СИ)

Самое страшное, чего я не понимала до измены супруга, так это то, что все уходит, когда начинает раздражать запах партнёра. От Андрея пахло приятно в общем понимании, но для меня его аромат звучал как алкоголь и сигареты, сладковатая нота шоколада и неуместная полынь с кислинкой и горечью одновременно.

Я попыталась оттолкнуть Андрея, чтобы вздохнуть полной грудью свежий воздух, потому что запах мужа сейчас бесил до головокружения.

Не получалось.

— Кто этот ублюдок? — рявкнул мне в лицо Андрей, и я решила, что терять мне в принципе уже нечего.

— А что же сам не спросил? — медленно произнесла я, глядя супругу в глаза. Андрей замер, а я стала догадываться, что мой телефон не просто так перестал существовать. Насколько помню, у Бестужева крайне тяжёлый характер и вспыльчивость на уровне петарды. — Молчишь? А что же тебе не молчалось до того, как ты решил узнать у меня про мою жизнь?

Я говорила холодным тоном. Намеренно убрала все эмоции, которые хоть на кончике обоюдоострого клинка да остались. Но больше они были от памяти.

— Андрей, — продолжила я, упираясь рукой в грудь супруга. — После того, что ты сделал. После твоей измены. Твоего предательства, ты вообще не имеешь морального права знать, кто отвечает на мои телефонные звонки. Ты сам у себя его отнял, когда затащил в постель мою сестру, понимаешь?

Что-то такое осознанное промелькнуло в глазах Андрея, отчего мне стало его невероятно жаль. Жаль, что в один момент он поддался порыву или наоборот долго вынашивал в себе идею измены и все сломал. Можно было просто уйти. Оставить все. Не нагружать. Не разрушать.

Но это слишком сложно для человека, который уверен в себе.

А эту уверенность ему дарила я.

Прискорбно, что отрывая от себя.

— А знаешь, мне кажется, я догадываюсь, почему ты мне изменил, — теперь Андрей не держал меня, но я сама льнула к его телу, чтобы показать яркий контраст, как было и как больше никогда не будет. Хваталась пальцами за плечи, притягивая к себе сильнее, терлась щекой о едва пробивающуюся щетину и выдавала, словно всаживая в податливое тело острый нож: — Тебе просто захотелось себя мужиком почувствовать. А не соперничать со мной.

Андрей сам оттолкнулся от меня и со взглядом дикого животного захотел вцепиться в меня, но я предостерегла:

— Только попробуй ударить, и завтра не только вся семья будет в курсе нашей маленькой проблемы, но все твои сотрудники. А ещё и полиция.

Андрей наконец-то отмер и попытался удержать меня хоть словом.

— Всегда знал, что ты ещё та стерва.

— Сдохни с этим знанием, любимый, — шепнула я, проходя мимо и задевая мужа плечом. Андрей ничего не смог мне сказать. А я не стала настаивать на продолжении.

Быстрой походкой я добежала до подъезда и шагнула в прохладу дома. Поднялась на лифте и открыла незапертую дверь.