Изменить нельзя простить (СИ)

— Я знаю, что он женат.

Я положила трубку, и тишину квартиры впервые разрезал крик.

Глава 52

Середина сентября была окрашена жёлтым цветом выгоревшей на летнем солнце листвы. А ещё тошнотой."

"Одним серым утром я не смогла проглотить свой завтрак, потому что сидела в туалете и блевала. Вчерашним салатом с рукколой.

Можно было бы сказать, что это обычное отравление, помидоры черри были несвежими, но мне в этой ситуации не нужны были анализы, тесты, чтобы просто понять одно: прерванный секс вообще не безопасный.

Я ходила с цветом лица бледнее оттенка молодой зелени. Меня мутило от всего абсолютно. Мир наполнился такой гаммой запахов, что я боролась с приступами рвоты везде. На работе девочка с тяжёлым ароматом ""Баккары"" бесила сильнее всего. Она словно специально кружилась рядом со мной, вызывая все новые спазмы в желудке. На улицах я задыхалась приторным запахом фастфуда, который в моем сознании запечатлелся гарью от прогорклого масла. Дома было ещё ничего, только до тех пор, пока я не начинала готовить.

Я не пошла в больницу, чтобы узнать очевидное. Я просто думала, что вдруг обойдётся, и случится выкидыш, или просто все же отравление.

Ляля звонила, и даже разговор с ней вызывал тошноту.

— Алекс просто в ужасе, что творит Кирилл…

При звуках имени Бестужева меня сворачивало в бараний рог сначала от боли, которая почему-то не утихала, несмотря на время, а потом уже от осознания, что этот мудак наделал. Хотя…

Господи, кого я обманываю. Я тоже участвовала в процессе. Я могла вспомнить про презервативы, но в тот момент голова была в отпуске, а сердцу всегда плевать на такие мелочи.

— Может быть, ты хотя бы поговоришь с ним… — с замиранием сердца шептала Ляля, а я мычала в трубку, потому что рвота не привыкла ждать и рвалась наружу сильным потоком.

— Нет, —   в перерыве выдавала я и глотала холодную воду, чтобы успокоить вулкан внутри.

На работе на меня начали странно смотреть. Как будто подозревали в чём-то противозаконном. А ещё генеральный глядел так вопросительно, приподнимая брови. Я делала вид, что театр мимов мне непонятен, и клеила на лицо маску безучастия.

Кирилл продолжал осаду, но теперь вызывал стойкое чувство неприязни. Я не могла понять, впрочем, не только его, но и Андрея, как при жене можно гулять налево. Не укладывался у меня в голове такой формат отношений. Но мое негодование, мои злые слёзы, которых стало в одночасье много, не могли перебить мысль, что по факту Кирилл мне не лгал. Я просто не спрашивала у него про жену. Я даже ничего этому противопоставить не могла.

В один из вечеров меня накрыло такой тоской, что помимо овсяного печенья, которое мой организм благосклонно принимал как подношение, я зачем-то полезла в сеть.