Изменить 6-го

Уверен, если Тайг сумеет отточить свои навыки — и стараниями папаши не утратит удовольствие от игры, как это случилось со мной, — он еще утрет нос всем нам."

"Олс был трудягой, но ему не хватало скорости реакции, ловкости и одержимости победой, столь необходимых для любого спортсмена, однако меня это совершенно не парило. Если кто-то из братьев или сестра не станет классным игроком — невелика потеря. Для меня игра оставалась игрой, без фанатизма, но для нашего отца хёрлинг был вроде обряда посвящения, обязательного и неизбежного.

В возрасте четырех лет каждому Линчу вручали хёрли, и мы топали на поле, где с благословения папаши нас гоняли, ломали и мучили ради будущей карьеры.

Такое вот своеобразное крещение огнем.

Умный, но не высокомерный, уверенный, но не эгоистичный, смелый, но не безрассудный Даррен полностью соответствовал образу золотого мальчика. Все перечисленные качества наряду со скромностью и чуткостью сделали его маминым любимчиком, да и отцовским тоже, пока ориентация брата не выплыла наружу.

Но главное, Даррен был одаренным, умелым хёрлингистом, однако не выдающимся. Ему бы ни за что не удалось затмить отца, поэтому старик никогда не воспринимал старшего как угрозу. По мнению папаши, чем лучше ты играешь в хёрлинг, тем больше тебя любят, но ровно до тех пор, пока ты не переплюнул главу семьи. Посягнешь на его славу — и тебя возненавидят сильнее, чем если бы ты вообще мазал мимо ворот. Нельзя забывать, кто из Линчей великий спортсмен, иначе беда.

Лишенному дара красноречия, каким природа в избытке наделила Даррена, мне никогда не светило стать маминой гордостью, однако я удачно вписывался в шаблон достойного сына своего отца, пока в свои юные одиннадцать не совершил чудовищную ошибку, удостоившись внимания скаутов графства. Отец сумел попасть в их поле зрения лишь в тринадцать, а Даррен и вовсе в четырнадцать. После этого наши отношения с отцом быстро испортились, превратившись из бурных в невыносимые.

По мере моего вовлечения в хёрлинг ненависть отца крепчала, а я в отместку играл все старательнее, чтобы выбесить его еще сильнее. Угодив в этот порочный круг, я проникся к хёрлингу не меньшим отвращением, чем к отцу.

Он научил меня всему, что знал, а сейчас не мог стерпеть, что я пользуюсь полученными знаниями; я же ненавидел его за навязанный талант, который никогда не считал своим. Вне зависимости от того, как сложится моя карьера, все вокруг будут воспринимать мои достижения как папашину заслугу. Впрочем, хёрлинг я не забросил, но лишь потому, что не мог похвастаться другими талантами.

— Давненько не виделись, — раздался над ухом знакомый голос, и рядом со мной на траву опустился долговязый парень.