Изменить 6-го

— Ты решила назвать ребенка в честь того, кто тебя вырастил, — с гордостью объявила Триш, расплываясь в улыбке. — Ифа, это так мило.

— Вообще-то, мы решили назвать ребенка в честь человека, который вырастил нас обоих, — тихо уточнил я. — Положа руку на сердце, ваш муж единственный, кто относился ко мне как к сыну.

Тони шумно прочистил горло, посмотрел на Эй-Джея и всхлипнул.

— Дураку понятно, чего добивается твой папка, мальчуган, — срывающимся от волнения голосом заговорил он. — Надеется подмазаться к дедуле. — Тони поцеловал младенца в лобик и улыбнулся. — Так вот, передай своему папке, что у него получилось. Так и передай. Скажи, пусть тащит свою задницу в гараж, как только вас с мамой выпишут.

У меня екнуло сердце.

Моллой разинула рот.

— А еще передай, что это последнее предупреждение. — Тони продолжал доносить мне информацию через сына. — И обязательно скажи, что дедуля купил себе «Бурдиццо» и непременно пустит его в ход, если твой папаша заделает тебе братика или сестренку прежде, чем закончит стажировку и отведет мою дочь под венец.

— «Бурдиццо»? — озадачилась Кейси. — Это еще что такое?

— Инструмент для кастрации быков, — выдавил я, вспомнив давний разговор с Поджем. — Передай дедушке, ты будешь единственным ребенком.

— Передай отцу, что это здравое решение, — ухмыльнулся Тони.

— Пап, да перестань, — отмахнулась Моллой. — Поцелуйтесь и помиритесь. Все знают, как ты истосковался по своему верному помощнику.

— Похоже, у меня появился новый помощник, — протянул Тони, отмахиваясь от Триш, которая пыталась забрать у него внука.

— Тебе не пора в туалет? — переключился я на Моллой.

Некоторое время назад ей удалили катетер и посоветовали встать с постели и сходить в туалет, но она и ухом не повела.

— Джо?

— Да?

Широко распахнув глаза, Моллой жестом поманила меня к себе и шепнула:

— Мне страшно вставать. — Вздрогнув, она погладила мою щеку и добавила: — Боюсь, все внутренности вывалятся наружу.

Сердце ушло в пятки.

— Ничего из тебя не вывалится, — заверил я и привлек ее к себе. — После родов вечно мерещится всякая хрень, но клянусь, ничего с тобой не случится.

— Я вся в крови, — прошептала она, уткнувшись лицом мне в шею. Руки у нее тряслись. — Смотреть противно.

— Ты прекрасна, и смотреть на тебя — сплошное удовольствие, — отрезал я, а потом повернулся к ее родителям. — Ифе нужно сполоснуться. Приглядите пока за малышом?

— Ифа, милая, давай я тебя отведу...

— Нет, Триш, я сам, — перебил я, почувствовав, как напряглась Моллой.

— Ноги как будто свинцовые, — жаловалась Моллой, соскребая себя с кровати. — Так, не подглядывать!"

"— Хорошо, — хором откликнулись трое посетителей.

— Джо, белье, — всхлипнула Моллой, заметив окровавленные простыни.