Измена. За что ты так со мной (СИ)

— Ребенку уже можно посочувствовать, что у него такие родители! — выталкиваю нахалку и захлопываю дверь.

Однако соседка не уходит, а стучит в дверь.

— Отдай мои тапки!

У меня перед глазами все словно в тумане. Но я, оглянувшись, замечаю на полу плюшевые домашние тапки. Они снаружи беленького цвета, а внутри стоптаны и с грязными коричневыми следами пяток.

Брезгливо поднимаю обувь. Открыв дверь, кидаю ими в Кристину.

— Еще раз постучишь — мало не покажется. Поняла?

— Я в положении, так что не смей распускать руки!

— А у меня нет никаких моральных принципов! Так что это предупреждение было последним. Я тебе глаза выцарапаю профурсетка вонючая! — специально запугиваю.

Я закрываю дверь.

Соседка больше не рискует стучаться, наверное, в ее черепной коробке все же нашелся мозг, пусть он и размером с абрикосовую косточку.

Когда остаюсь одна, вспоминаю слова Суворова насчет животных. Хотя этих двоих даже животными назвать язык не повернется. У животных и то благородства побольше.

А Кристина и Тимофей — просто твари.

Достаю из шкафа спортивные сумки и принимаюсь собирать одежду.

Тороплюсь, складываю только новую, а застиранное старье оставлю Кристине. Пускай донашивает. Тимофея же за мной она не постеснялась донашивать…

В глубине шкафа натыкаюсь на две подарочные коробки, которые Тим когда-то определил для жены и любимой…

И меня в этот момент охватывает злость. Его любимая Кристиночка метит на роль жены, а раз так пусть довольствуется горшками, как образцовая супруга! Меняю наклейки на коробках. Ту коробку, где был комплект нижнего белья, выкину на улице в мусорный бак.

Собираю косметику и выборочно обувь.

Когда сумки забиты до отказа, беру пакеты. Складываю в них некоторую посуду, утюг, электрический чайник. Конечно, они тоже были купленные на деньги Демидова, но считаю, что хотя бы это я заслужила забрать."

"В студии меня ждет пустой холодильник, а денег, оставшихся от аванса, маловато. Этот месяц мне нужно сильно экономить, поэтому забираю и часть продуктов.

Открываю морозилку и достаю два куска мяса. Большой отправляю в пакет, а обрезок поменьше держу в руках и не могу справиться с навязчивой мыслью, возникшей у меня в голове. Это мне несвойственно, я вообще не понимаю, как могу думать о таком… Но перебороть эту идею у меня не получается — слишком сильно оскорбил меня Тимофей, изменив с проходимкой. И очень нагло вела себя Кристина.

Я отправляю мясо размораживаться в микроволновку. Когда кусок становится мягким и поддается ножу, разрезаю его на несколько кубиков.

Взяв их, хожу по квартире и раскладываю кусочки за батареи и в другие труднодоступные места. Предателям так хотелось поскорее свить уютное гнездышко на пепелище моей сожженной души?

Не стану мешать. Пусть живут как им вздумается.