Измена. За что ты так со мной (СИ)

Ничего не подозревающий папа садится в такси. По дороге рассказывает о делах в деревне, я делаю вид что слушаю, стараюсь улыбаться, киваю, но у меня в мыслях крутится совершенно другое.

Лишь когда мы подъезжаем к высотному комплексу Давида, отец хмурится.

— Вы квартиру новую купили?

— Не совсем, — вздыхаю я.

Расплатившись с таксистом, веду отца во двор. Там предлагаю немного задержаться, усадив папу на скамью.

— Как красиво здесь, — хмыкает. — О… даже фонтаны. Значит, дела у Тимофея идут в гору, раз он перевез тебя сюда. Я рад. — Замечает вдали красочную детскую площадку. — Дочка, а ты случайно не?..

— Нет, — резко осекаю и чувствую, как по лицу пополз жар. Потираю вспотевшие ладони. — Папа, я хотела сказать, что в этом доме Тимофея нет. Мы развелись недавно.

Отец быстро переводит взгляд от площадки на меня и округляет глаза.

— Как это? Почему?

Ох… Настоящая причина настолько мерзкая, что я не могу об этом сказать папе. Не знаю почему, просто не поворачивается язык.

Была бы мама, наверное, рассказать о таком было легче.

Но с отцом мы никогда не поднимали подобные разговоры. Ни о первом поцелуе с мальчиком, ни о дружбе, ни о сексе или других взаимоотношениях между мужчиной и женщиной.

Мне почему-то стыдно до такой степени об этом говорить, что слова комком застревают в горле. Отец тоже не пытался затрагивать в разговорах эту тему. Она как будто была в нашей маленькой семье табуирована.

— Не сошлись характерами, — шепчу я. — Такое иногда случается…

— Что за ерунда? — ворчит. — Все ругаются. И что, вы прямо-таки развелись?!

— Да, — опускаю голову. — Прямо-таки в загсе.

— Уф, дураки, — пропыхтев, он встает со скамейки. — Ну ничего, помиритесь. Дело молодое…

— Нет, папа, — мотаю головой. — В квартире, куда я тебя приведу, другой мужчина. Ответственный и очень порядочный… в отличие от Тимофея…

— Кто?

— Давид. Он тебе понравится.

— А Тимофей где?"

"— Не знаю, — пожимаю плечам. — Наверное, со своей женщиной.

— Черт-те что творите, — недобро посмотрев на меня, отец хватается за ручки сумки. Наклоняюсь, чтобы помочь, но папа отмахивается: — Я сам.

У него портится настроение, а роскошь холла, наличие консьержа и глянцевых навороченных лифтов будто еще сильнее вызывают в нем раздражение. Дом Тимофея по сравнению с элитной высоткой Расулова кажется бедненьким скворечником.

— Папа, все будет хорошо, — говорю я и отпираю дверь квартиры своим ключом.

Пропускаю вперед отца. Он перешагивает порог и задерживается возле двери, как вкопанный. Не шелохнется, будто превратился в гипсовую статую.

Поравнявшись с папой, вижу причину его ступора — Расулов вышел нас встретить. Он ждал приезда, переоделся.

— Добро пожаловать, Алексей Геннадьевич.

Давид говорит доброжелательно и первым тянет руку для приветствия.