Измена. За что ты так со мной (СИ)

— Я уже собралась, пока с тобой разговаривала. Мне несложно.

— Тогда ладно. На лавочке посижу, воздухом грязным городским подышу.

— Хорошо. Я скоро буду.

Отец не знает о нашем с Тимофеем разводе. Я все откладывала этот разговор. Огорчать его не хотела. Наивно надеялась, что все как-нибудь само рассосется. Эх, надо было сразу во всем признаться.

— Давид, проснись, пожалуйста, — осторожно тормошу.

Он приоткрывает один глаз и слегка морщится от солнца.

— Что случилось?

— Мой папа… приехал в город так неожиданно. Он сейчас на вокзале. Он, он… — сбивчиво говорю от волнения.

— Давно пора, — лениво вздыхает Давид.

— Я ему о тебе ничего не рассказывала.

Расулов окончательно просыпается и садится в кровати.

— Значит, познакомимся.

— Я не уверена…

— Что за тон у тебя, Катя? Так говоришь, будто это не отец приехал, а грядет мировая революция. Ты его боишься, что ли?

Опешив от вопроса, на секунду замираю, прислушиваясь к эмоциям. И правда, я сейчас испытываю страх, будто все еще ребенок, который боится строгого наказания родителя за ложь.

— Отец не знает о разводе. Он думает, что я до сих пор жена Тимофея.

Давид тяжело выдыхает:

— Тогда скажешь сегодня. В чем проблема? И место ему найдем. Пусть остается в гостевой комнате. — А меня гложут нехорошие сомнения. Сжимаю телефон в руке — он будто раскалился. — Кать, тебя отвезти за отцом?

— Нет-нет, — вздрогнув, мотаю головой. — Я лучше сама.

— Приезжайте. А как его зовут?

— Алексей Геннадьевич.

— Понял.

Я медленно бреду из спальни. Ноги почему-то становятся ватными. Этот нежданный визит доставил много хлопот. Пришлось звонить Кирияновой и слезно отпрашиваться на полдня, чего я делать не хотела. Эльвира Леопольдовна, конечно, отпустила, но была не в восторге. Совсем.

Когда еду на вокзал, на душе кошки скребутся.

Попросив таксиста подождать, чтобы потом отвез нас обратно, я выхожу из машины и суматошно бегу в зал ожидания.

Оглядевшись по сторонам, нахожу отца по яркой клетчатой рубашке. Я с ним долго не виделась, но почему-то желания кинуться в его теплые объятья не возникает, наоборот, я замедляю шаг.

Папа, заметив меня, машет рукой, улыбается.

— Здравствуй, дочка, — говорит, когда я подхожу.

— Привет.

Он раскидывает широко руки, и я все же прижимаюсь к его груди. На мгновенье все страхи исчезают, ведь рядом со мной родной человек. Мы сейчас на вокзале, но во мне вспыхивает ощущение, будто я дома, где хорошо и уютно.

— Я вам с Тимофеем гостинцев привез, — кивает на большую тряпичную сумку, что стояла в ногах.

— Спасибо…

Слышу имя бывшего мужа, и на меня снова накатывает волнение. Нужно рассказать отцу правду. Но удачное ли место на вокзале? Думаю, нет.

— Поехали домой, пап.

Я беру сумку за ручку, а отец за вторую. Поклажа с подарками оказывается очень тяжелой.