Измена. Вторая семья мужа

 — Жить с нелюбимой зачем? Мучить себя? Обманывать меня? Наследство так сильно в голову ударило?

— Лер, о чем ты! Я любил и люблю тебя больше жизни! — отвечает с таким запалом, и в глазах… эта любовь… точнее ложь, которую он научился так правдоподобно играть.

Приседает на корточки возле меня. Дрожащей рукой проводит по моей ноге. Через джинсы ощущаю его жар, такой привычный, родной… Воскрешает то, что я так старалась в себе убить. Те, чувства которыми жила столько лет.

— Не трогай меня, — выходит почти жалобно.

Ненавижу себя, ведь больше всего хочу сейчас, чтобы просто обнял, прошептал на ухо ласковые слова, гладил по голове, как умеет только он, дарил чувство защищенности.

Я всегда ощущала себя с ним, как за каменной стеной. Это было чувство, которое всегда было со мной. Он мог ничего не делать, просто быть рядом, но я была словно под плотным куполом, куда не проникала никакая опасность. Я так привыкла жить с этими ощущениями, сроднилась с ними, что теперь ощущаю острую нехватку. Меня тенят к нему со страшной силой, которая меня саму пугает.

— Прости, — тут же одергивает руку.

А я едва сдерживаюсь, чтобы не вернуть ее обратно, не провести по его щеке, уткнуться в шею и ощутить родной запах.

— Нам надо обсудить Зоряну и… развод, — последнее слово дается с большим трудом.

Какая-то часть меня так отчаянно хватается за прошлое, не хочет его отпускать, что я чувствую, как разрывается душа…

Я ошибалась. Я не готова к встрече с ним. Слишком свежи раны, еще не умерла любовь.

— Развод… — эхом повторяет. — Я все заслужил. Осознаю, нет мне прощения. Я все сам разрушил. Только… Лерочка, — его губы дрожат, — Умоляю, никогда не допускай даже мысли, что я тебя не любил. Ты мой свет, моя жизнь… я дышал тобой…

Я слышу биение его сердца. Отчетливо, как удар за ударом оно вопит о любви. Странные ощущения, пугающие, слишком реалистичные.

— Дышал и спал с моей сестрой… хотя о чем я, тебя изначально ко мне подослали, — горло сдавливает от сдерживаемых воплей отчаяния. — Ром, хоть сейчас не ври. Полагаю, что за прожитые годы я заслуживаю хотя бы правду.

— Я действительно врал тебе… я думал, моя ложь во благо… я ошибался, как же я ошибался… — обхватывает голову руками. — Лер, мне и сейчас хочется защитить тебя и ничего не говорить. Потому что правда будет приносить тебе слишком много страданий.

— Избавь меня от защиты ложью, — всхлипываю.

Предательская слеза все же катится по щеке. Рома ловит ее пальцем. Его прикосновение оставляет ожог. Прежде чем осознаю, что творю, хватаю его за запястье, сильно сжимаю.

Мы так и замираем. Судорожно ловлю эти мгновения. Его кожа, его тепло…

Напоминаю себе, что все ложь, и мое ощущение каменной стены и защиты.