Измена в подарок

Мне хотелось выть от бессилия, когда я гнал машину по ночному городу в перинатальный центр. Я не мог абсолютно ничего, кроме как, нарушая все правила, давить на газ и из раза в раз повторять: “Всё будет хорошо”. Настя корчилась от боли, истекая кровью, и тихонечко подвывала, закусив кулак.

Рожать на двадцать седьмой неделе было слишком опасно. Акушер предупреждал, что нужно тянуть хотя бы до тридцатой. Но даже так сохранялась надежда на выживание малышей, просто процент гораздо ниже.

Бригада встретила нас на подлёте к приёмному покою. Они не теряли время на ненужные расспросы и заполнение документов, просто пытались всех спасти. Последнее, что, превозмогая боль, успела сказать мне Настя: “Ты будешь самым лучшим папочкой. Мы скоро. Мы точно справимся”. Она улыбалась. Боже, как она улыбалась. Будто желая подарить мне весь свой свет. Напоследок.

Врачи, удерживая время на цепи, пытались сделать всё. Просто было слишком поздно. Ни одно из двух сердец не билось. Перестало и третье. Мне кажется, Настя, услышав, что малышей больше нет, сдалась сама. Она просто не захотела. Я был с ней согласен. Я тоже не хотел жить.

Никто не знает, чего мне стоило вернуться домой в пустую квартиру. Полз вверх по ступенькам, только чтобы уткнуться носом в её подушку, напрочь забыв про лифт. Открывать двери было физически больно. Я зажимал ключи в кулаке так сильно, что на ладони остались следы. Тишина давила на барабанные перепонки, слишком сладкий аромат её парфюма въедался в кожу. В суете погони за спасением стеклянный флакон не выдержал удара о кафель и теперь лужицей растекался по прихожей. Дорожка из капелек крови вела к разворошённой, испачканной постели. Всего несколько часов назад мы спокойно спали, и горе слишком бесцеремонно вломилось в наш дом, разрушив всё до основания.

Утром должны были приехать наши родители. Им ни за что на свете не нужно было это видеть. Как и детскую.

Дверь была приоткрыта. Настя, приезжая домой, любила по сотне раз разбирать и заново складывать все эти крохотные вещички. Она их выстирала, перегладила и сложила аккуратными стопочками по комодам. Горчичный — для Майи и серо-голубой — для Матвея.

На маленьком столике у окна остался лежать блокнот со списком, чего ещё не хватает и что нужно успеть сделать.

Истекая кровью, зажёг ночники, устроился на полу и рассказывал сказки о храброй принцессе, которая победила всех воинов и даже одного дракона. Рассказывал двум совершенно пустым кроваткам. Рассказывал до самого рассвета. А потом аккуратно и тщательно начал собирать все детские вещи, разбирать пеленальный столик, кроватки, снимал со стен дурацкие светильники в виде такс и похоронил все эти вещи в дальнем углу комнаты, накрыв простынями.

С автомобилем было сложнее.