Измена. В ловушке лжи

Она прижимается ко мне, обвив мою талию руками, и я вдыхаю божественный аромат её волос.

Конечно, вместе с семейными воспоминаниями там же мелькали кадры с работы, и те, которыми я не гордился, но которые, как мне казалось, не могли привести меня к тому, в чём меня сейчас обвиняли.

Я, прикрыв глаза, опять отмотал всё на сентябрь, идя по месяцам и восстанавливая хронологию событий.

Эта история с учительницей должна была насторожить меня с самого начала. С чего бы вдруг классному руководителю писать не матери, а отцу? Но сам себе я мог признаться, мне было приятно.

Может, она разглядела, что я действительно принимал большое участие в воспитании сына? Поняла, что я не просто номинальный отец?

Когда в её сообщениях я начал видеть что-то, выходящие за рамки принятого общения между родителем и учителем, мне нужно было сразу обозначить границы, но я повёл себя как павлин. Меня грело внутри ощущение, что я ещё мог кому-то понравиться. Я считал это всё незначительным, ведь пока я не переступал черту, всё будто было под моим контролем.

Перестал рассказывать о сообщениях учительницы жене, а сам выдумывал, как бы ответить так, чтобы звучало отстранённо, но сам читал между строк её намёки, и ликовал. Вот я каков.

Знал бы я, к чему это меня приведет…

Однажды напился так, что даже рассказал о сообщениях Кириллу. А он словно только того и ждал, оживился, тут же начал раздавать советы.

Дальше я особо не помнил, чем всё закончилось, потому что организм уже не выдержал такого длинного вечера в компании друга и бутылки.

Как пацан, отказывался идти на школьное мероприятие, зная, что там будет эта настырная учительница. А надо-то было просто рассказать Лере, дойти до директора школы, но я знал, что уже проштрафился. Хороша ложка к обеду. Сам дал, наверное, ложные надежды, продолжая нормально общаться, и сам должен был всё завершить.

В итоге, твёрдо решил, что в школе поговорю с Екатериной Николаевной, и попрошу её перестать мне писать.

И это было моим последним чётким воспоминанием.

Ну я же должен был это сделать, раз решил?

Как получилось, что я оказался в итоге в день аварии с ней в машине?

Почему в моём телефоне были те сообщения, фотографии?

«Хорошо, в понедельник приеду за тобой», - пришло сообщение от Леры, прервав мой поток рефлексии.

Жар распространился по всему моему телу, разнося облегчение.

Раз она согласилась приехать, раз не сказала, что буду жить отдельно, значит, не всё было потеряно, ведь так?

Я смогу доказать, что люблю только её, смогу вернуть подорванное доверие перед ней и сыном. Я всегда был человеком слова и действия, у меня всегда получалось то, что я задумал, и здесь я тоже не собирался сдаваться.