Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Никакого мира с ним быть не могло.

Себастьян все бушевал, выкрикивая проклятия, а я молча ждала, когда он исчерпает себя. Наконец он выдохся, а я на удивление безмятежно и спокойно произнесла:

— Я занимаюсь тем, чем считаю нужным. Ничего предосудительного в этом нет. А если ты хоть пальцем тронешь мое дело, я всему светскому обществу расскажу, какой ты тиран, и тогда Его Величество по головке тебя не погладит.

Себастьян замер. В его глазах мелькнула тень сомнения. Он явно не ожидал, что я так легко пойду в атаку.

— Что ты сказала? — прошипел он.

Он стремительно вышел из-за стола с опасной грацией голодного хищника, нацелившегося на жертву.

— Это что, угроза, жена? — его голос стал низким, словно громовой раскат, зарождающийся в центре бури.

Я не отступила.

— Предупреждение, — уточнила ровно.

— Откуда такое самомнение? С чего ты взяла, что знаешь мои слабые места? — его губы искривились в усмешке. — Ястреб нашептал? Ну да, кто же еще мог так сделать? Думаешь, я боюсь короля? Думаешь, меня что-то сдерживает от того, чтобы прямо сейчас придушить тебя своими руками, а тело прикопать в саду?

Он шагнул вперед, и в глазах его блеснул дьявольский огонь.

— Ты боишься, — бросила я ему в лицо, сама удивляясь своей дерзости. — И хватит блефовать. Король может отнять у тебя всё одним указом. Ему это ничего не стоит. И он сделает это, если ты тронешь меня или мое дело!

Я видела, как сжались его кулаки.

— Мы вроде бы договорились сотрудничать, — продолжила я. — Но ты так быстро изменяешь своим словам… Только неблагородные личности не держат своего слова.

Себастьян остановился в трех шагах от меня, его губы скривились в злобной ухмылке.

— А я и не благороден, — бросил он с вызовом. — И твои угрозы яйца выеденного не стоят. Ты никто! И навсегда останешься серой, невзрачной, монастырской мышью, пока я буду любить округлых и горячих красоток!

Он выплевывал каждое слово с таким остервенением, будто это должно было меня задеть.

— Прекрасно, — ровно сказала я, удерживая его взгляд. — Значит, у нас взаимное согласие. Ты наслаждаешься своими «красотками», я продолжаю свое дело. Мы больше не мешаем друг другу.

Он моргнул, будто только что услышал нечто нелепое.

— Думаешь, я оставлю все как есть? — фыркнул он. — Думаешь, позволю тебе позорить мою семью, выставляя себя лавочницей?

— Я не спрашиваю разрешения, — отрезала я.

Произнесла это так холодно и отстраненно, что Себастьян впервые на миг опешил. Но тут же снова сжал челюсти, потому что очередная волна гнева захлестнула его.

— Ты еще пожалеешь! — прорычал он. — Ты даже не представляешь, во что ввязалась!

— Возможно, — ответила я спокойно. — Но я готова рискнуть.

Мы долго смотрели друг другу в глаза.

Я знала: он не сдастся. Он обязательно что-то придумает.