Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Я поспешно попрощалась и ушла, чувствуя, как сердце начинает кровоточить.

* * *Карета тряслась на ухабах. На козлах сидели целых два конюха и молчали. Я была растеряна.

Что делать?

Я могла попасть под горячую руку мужа. Я ему не изменяла, но он вряд ли поверит.

Искусала себе губы.

Когда карета остановилась около поместья, было уже темно. Я выбралась наружу и подозвала к себе Андроса.

Прямо предложила ему деньги за молчание, но он с хитрой улыбкой отказался.

— Я верен господину, — ответил он многозначительно, и тогда мне пришлось быстро кое-что придумывать.

Темнота была на моей стороне. Я пристально вгляделась в лицо самодовольного конюха и позволила своему дару иллюзии действовать.

Лицо мое подернулось дымкой, глаза покраснели, на коже проступили рубцы, обезображивая лицо.

Глаза конюха расширились в ужасе. Он открыл рот, но из него не вырвалось ни слова, только прохрипел что-то и начал отступать.

В этот момент я грубым голосом прошептала:

— Если проболтаешься, я нашлю на тебя такую немощь, что ты никогда больше в своей жизни не ляжешь с женщиной. А если промолчишь — нечистая сила будет обходить тебя стороной.

Перепуганный до смерти мужчина отчаянно закивал.

— Да, конечно, я могила! То есть… я не могила, я не умру… Я имел в виду, что я промолчу. Госпожа ведьма, никто ничего не узнает…"

"Развернулся и убежал прочь, а я сняла с лица иллюзию и пошатнулась.

Такую дичь я не создавала еще никогда. Она отняла у меня массу сил и заставила совесть укоризненно уколоть душу.

Но другого выхода не было.

Эдриан ушел из моей жизни.

Все, что мне осталось, — это месть.

И я продолжу мстить, если Себастьян отречется от своих обещаний.

Это всё, что у меня есть на сегодняшний день…

Глава 42

Решительное дело

Я стояла посреди кабинета, глядя на разъяренного мужа с полной внутренней пустотой. Себастьян был в бешенстве. Он ходил из угла в угол, метался, словно дикий зверь, загнанный в ловушку.

— Я слышал странные вещи, — выплюнул он наконец. — Говорят, ты купила салон одежды.

Я молча наблюдала, как его лицо с каждой секундой становилось все более багровым.

— Это немыслимо! — заорал он, с силой ударив кулаком по столу.

Чернильница, стоявшая у края, взлетела в воздух, описала дугу и разбилась о паркет. Темные чернила тут же растеклись, змеящимися потеками расползаясь по полу, пачкая дорогой ковер и его ботинки.

Я не шелохнулась.

— Моя жена, за моей спиной, занимается портняжничеством? — продолжал он рычать, сверкая глазами. — Ты что, ремесленница теперь? Может, мне тоже заняться торговлей, как какой-нибудь лавочник? Чего добилась, скажи мне? Думаешь, стала кем-то⁈

Я наблюдала за ним, не чувствуя ни страха, ни даже раздражения. Он продержался недолго. Всего пару недель, и его натура все же рванулась наружу.