Измена. Право на сына (СИ)

Остальное все вторично.

Замолкает, зевает и смотрит в сторону:

— И, кстати, раньше я так много не болтал, — переводит на меня взгляд, — и поспал бы я тебя еще пару лет назад далеко и надолго с твоими вопросами, но ты бы и не пришел весь такой печальный и растерянный. Что бабы с нами делают?

Макар, мой тебе совет, ну его. Что ты там потерял под милым острым каблучком?

Пока ты под него полностью не заполз и пока тебя не поят зеленой фигней, смени курс на сильного, независимого и несчастного. Я думаю, эта роль тебе отлично подойдет.

Не хочу быть один. Не хочу быть без Ули. Не хочу быть без ее улыбок, мягкого голоса и теплых рук. И не хочу, чтобы она была несчастной и озлобленной, ведь тогда не укроет она меня своим крылом и не обнимет.

— ОЙ все, — Юра недовольно отмахивается и возвращается к планшету, — тебя уже не спасти. Хотя это было понятно еще ночью. Когда я тебя привез в твое новую конуру, ты мне лекцию зачитал, что ""домой"" это там, где жена.

Глава 52. Нет выбора

Взял, развернулся и ушел. Молча. На прощание кинул презрительный взгляд. Стою минут пять с открытым ртом в разорванной пижаме посреди спальни и обтекаю. И бежать за ним, чтобы вновь вовлечь в скандал, не смысла. Я до него не достучусь.

Чувствую себя униженной идиоткой. Я еще и в любви ему призналась. Вот он и ушел, самодовольный и напыщенный козел. Никуда я от него не денусь, и он продолжит меня тиранить, ведь это так весело доводить дурочку до истерики, выворачивать ее, а потом бросать.

— Поскандалили? — в комнату заглядывает Дина.

Стягиваю пижама и торопливо надеваю футболку. Молча достаю джинсы, встряхиваю их и на несколько минут замираю, чтобы сдержать в себе слезы.

— Уля, — шепчет Дина и делает ко мне шаг.

Я вскидываю в ее сторону руку:

— Не подходи

— Почему?

— Я не хочу плакать, — тихо отвечаю я. — Ты обнимешь, и я тогда точно разрыдаюсь. Хватит, — с угрозой щурюсь на нее, — больше никаких слез по этому уроду.

— То есть мы возвращаемся в старый режим “ни живая-ни мертвая""?

— Нет, — натягиваю джинсы, — это будет новый режим.

— Какой?

Мерзкая пуговица не поддается моим трясущимся пальцам. Глаза жгут слезы, которые вот-вот польются из меня рекой обиды.

— Уля."

"— Хватит! — рявкаю я. — Я устала! Устроил мне тут какой-то цирк со шлюхами, а я только и делаю, что сопли на кулак наматываю! Сколько можно! Ему даже лень сказать, что он был не прав! Это как так? Он гордится тем, что он моральный урод!

— Честно сказать, я не смогу объяснить его мотивацию, — Дина хмурится. — Мужики же они, — слабо улыбается, — наворотят дел, а то, что они были придурками, не любят признавать. Макар не просто так бесится, Уль.

— Хватит его выгораживать, — зло одергиваю футболку. — Я, конечно, понимаю, он тебе платит зарплату.

— Да дело не в деньгах, — следует за мной.