Измена. Право на сына (СИ)

И да, я хочу верещать о разводе, и меня бесит, что я такая предсказуемая истеричка, которая совершенно нелогична в своих поступках, чувствах и эмоциях.

— Я же говорил, — ехидно шепчет Макар Артему, который улыбается и пускает слюни. — сейчас начнется.

— Да какая же ты сволочь, — рычу я.

— Дина! — Макар повышает тон. — Харе уши греть.

— Да я тут просто пыль вытираю, — раздается обиженный голос Дины с лестницы.

Артем копирует интонацию Макара через громкое и возмущенное “муа-ва-аа-маы“, и показывается Дина, которая вскидывает бровь:

— Это еще что было?

Артем смеется, довольный ее реакцией и поднимает восторженный взгляд на Макара, ожидая его похвалы.

— Да, она еще и премию ждет, — Макар усмехается.

— Вы сами этот вопрос подняли, — Дина важно подбоченивается. — Вас никто за язык не тянул.

— И где твоя субординация? — шагает к ней, вручает нахмуренного Артёма. — Погуляйте. Время утренней прогулки.

Дина щурится и уходит. Жду, что Артем разрыдается, но он лишь недовольно фыркает и агукает, будто что-то высказывает няне, которая посмела рассердить папуля с похмелья.

— А у нас с тобой время для скандала, — Макар разворачивается ко мне. — Начинай, дорогая. Я готов.

Поскрипываю зубами.

— На кухню не пойдем, — хмыкает, — а то там ножи, знаешь ли…

— Вот урод.

— Отличное начало.

Я могу схватить фарфоровую вазу со столика на высоких ножках в нише стены и кинуть ее в Макара, но он замечает мой взгляд, который я кидаю на потенциальный снаряд.

— Она мне тоже не нравится.

— Ее нам твоя мама подарила! — рявкаю я.

— И вкус у нее не очень, — Макар пожимает плечами. — И не надо тут строить оленьи глаза, Уля. Ты эту вазу ненавидишь.

— Ничего подобного! Она мне нравится!

— Ты лживая сука! — рявкает он.

— Ты охренел?!

— Ладно, — цедит он сквозь зубы, — не сука, а лживая мямля, которая глазки в пол тупит и благодарит свекровь за уродский и тупой подарок! А затем каждый раз кривится, когда проходит мимо!

— Неправда!

— Правда! Хоть сейчас будь честной!

Макар прав. Мне эта ваза в странных, будто грязных разводах не нравится и не нравилась. Когда его мать с придыханием ее вручила мне, он заявил, что этой посудине место на чердаке в самом темном углу. Мне тогда стало обидно за его маму, и мне пришлось солгать, что мне очень нравится ее подарок. А что мне оставалось делать?

— Она бы обиделась — взвизгиваю я. — главное не подарок, а внимание!

— Да в задницу такое внимание! И вот какая ты! Лишь бы никто не обиделся на тебя! да?

— А, может поговорим о тебе?! О твоих изменах?

— А давай! — делает шаг — У тебя сестра под носом ходила в коротких шортах, жопой вертела, сиськами трясла, а ты ей ни слова не сказала! Потому что вдруг обидится?!

Задыхаюсь под волной возмущений, потому что он опять прав.