Измена. Вторая семья мужа

— Николай говорил, что на тебя было покушение и не одно? — не знаю, почему это спрашиваю. Мной движет желание узнать больше об этом человеке.

— После того как выкарабкался, пришел в себя, меня ударило осознанием потери. Жена погибла, нашей семьи больше нет. Да остались сыновья, и я для них продолжал жить. Но с супругой мы были знакомы с детского сада, учились в одной школе, поступили на юридический, работали вместе. Она была частью меня, мы были неразлучны, — горечь его слов ощущается на языке. — А теперь надо было выстраивать жизнь без нее. А как? Если болит, да так, что не можешь на мир смотреть, и тело не слушает, потому что разум отказывается принимать действительность.

— Понимаю тебя, хоть у меня ситуация иная. Предательство как-то убивает все хорошее. Рома перечеркнул нашу любовь, прожитые годы. Но все равно больно, столько лет ведь вместе. А ты потерял дорого человека, — вздыхаю. — И все же ты справился. А вот моя сестра нет, она потеряла в той аварии жениха, у нее случился выкидыш. Она меня возненавидела и обвинила. До всех этих событий я даже не представляла, какая дикая ненависть в ней живет.

— А для чего ненависть? Что это изменит? Это вернет жизнь? Тут надо пережить, принять новую реальность и выстраивать свою жизнь. Да, больно. Да, порой, кажется, что это невозможно. Только дороги назад нет, только вперед. И какой она будет, человек решает сам. А твоя сестра, прости, но у нее нет дороги, она застряла там, в прошлом, и варится в обидах, и уже давно не живет, — рассуждения Артема откликаются в моей душе, они мне невероятно близки.

— И ты никогда не хотел отмщения? — все же уточняю. — Наказать виновников. Когда боль утраты сильна, ведь может казаться, что это принесет облегчение."

"— Если бы был виновник жив, он бы сел. Когда я пришел в себя окончательно, с момента аварии прошло два года. Я даже не стал сильно копаться в этом деле. Обстоятельства установлены, жену не вернуть. Я переживал утрату, заботился о сыновьях и нырнул в работу. Через год вернулся в родной город. Тут мой дом. Профессия у меня такая, что нажить себе врагов можно очень легко, особенно если дела брать сложные. А сложность мне нравится, — улыбается. — Я кайфую добиваясь справедливости и выигрывая. А чтобы мне помешать, находятся умники, готовые организовать покушение. Но это все же помогло мне снова начать жить, а не заниматься самоуничтожением и обвинением всех в утрате, — он замолкает. Мы останавливаемся на светофоре. Касается моей руки, очень легко, невесомо. Какие же у него горячие пальцы, обжигающие. — А к тебе, Валерия, я всегда испытывал только благодарность. И никогда не забывал голос, который подарил мне жизнь. Нежные руки, которые с несвойственной им силой вытащили моих сыновей.

Его слова — это больше чем слова. Живые.