Измена. Счастье вопреки

Владимир мягко поднимает и ставит меня на ноги. Снова вытирает мою щёку, но на этот раз не убирает руку. Думает о чем-то и смотрит так… не знаю, как это описать. Так мягко, что меня это мгновенно успокаивает.

Впрочем, он резко убирает руку, сжав ее в кулак. Не так, как когда хотят ударить, а так как когда понимают, что лучше не трогать.

— Иди к себе, отдохни. Поужинаете с Еленой Петровной, меня не жди, — мне на секунду даже кажется, что произносит он это с грустью в голосе.

— А в-ваза? — опускаю взгляд вниз.

И словно по мановению руки экономка оказывается за спиной Владимира, держит наготове веник и совок.

Покорно киваю и ухожу в свою комнату, чувствую затылком пристальный взгляд. Взгляд мужчины, что держит меня здесь в неволе и одновременно, от которого я чувствую лишь заботу и защиту.

Меня пугают эти мысли. Опасно доверять тому, от кого ты полностью зависишь, от кого зависит твоя жизнь.

Шорох убираемых остатков некогда великого наследия, оказавшегося обычной магазинной вазой, погружает меня в сон. Беспокойный и прерывистый, полный кошмаров.

Просыпаюсь и подскакиваю на кровати от резкого стука в дверь.

Глава 15

Просыпаюсь и подскакиваю на кровати от резкого стука в дверь.

За окном уже стемнело, значит, я проспала всю вторую половину дня.

Все еще слабым после пробуждения голосом пытаюсь узнать, кто же стучал. Это была Елена Петровна, пригласившая меня на ужин.

Вставать совсем не хочется, но неудобно отказываться.

Раньше готовка всегда была на мне. Не возражала против этого, так как люблю готовить."

"Дима всегда говорил, что нет ничего сексуальнее девушки, которая умеет вкусно приготовить и подать еду красиво к столу. Да и мама всегда говорила, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Правда, училась готовить я уже в университете.

Свежие запахи выпечки наполняли некогда наш дом. Радость и голодный блеск в глазах моего любимого заставляли биться сердце чаще. А что уж что говорить о моем коронном блюде, говядине Веллингтон. Ммм…

В животе заурчало от легкого едва неуловимого аромата, идущего с нижнего этажа. Дима меня баловал только покупным.

Умывшись и улыбнувшись своему отражению, открываю дверь и замираю. Под дверью стоит небольшая коробка, перевязанная красным бантиком. Под лентой записка, подписанная красивым вензельным почерком: “Открой меня”.

Несколько секунд раздумываю, а стоит ли? Ничего не хочется принимать и оставаться в долгу, но и обижать хозяина дома для меня чревато.

После непродолжительной внутренней борьбы все же решаюсь не противиться чувству любопытства, захлестнувшего меня.

Отношу коробку на кровать и аккуратно, с легким чувством недоверия, заглядываю внутрь.