Измена. Счастье вопреки

Странный выбор для завтрака, но видно, в этом доме привыкли к плотному завтраку.

Владимир наблюдает за мной несколько секунд, после чего также приступает к еде.

Поздний завтрак, надо сказать, выдался замечательным. Давно я так не наслаждалась горячей пищей. Всего двадцать четыре напряженных часа и вот, я чувствую приятное тепло, исходящее изнутри.

— Чай, кофе? — Елена Петровна прекрасно чувствует время, оказываясь рядом когда она нужна.

— Чай, пожалуйста, — говорю скромно, улыбаясь женщине.

Владимир молчит.

Моя чашка наполняется горячим черным чаем. Елена Петровна уходит в кухню, откуда через несколько минут стали доносится ароматы свежесваренного кофе.

Ну, конечно, экономка прекрасно знает вкусы хозяина дома.

Пока я наслаждаюсь ароматным чаем, а мой похититель своим кофе, Елена Петровна быстро убирает посуду со стола. А потом и сама скрывается с наших глаз, оставляя нас вдвоем.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Теперь мы остались наедине. Даже Рамзеса больше не видно за стеклянной дверью.

— Ну что, поговорим? — Владимир надменно отпивает кофе и сурово смотрит на меня.

— Конечно, — обхватываю горячую чашку ладонями. — О чем? — спрашиваю слегка испуганным голосом и делаю глоток чая, не подозревая подвоха.

— О том, как именно ты собираешься отрабатывать долг.

Глава 12

— О том, как именно ты собираешься отрабатывать долг, — на полном серьезе выдает спокойным голосом.

Я давлюсь чаем. Кашляю и закрываю рот рукой. Беру протянутую Владимиром салфетку и вытираюсь.

— Когда я успела задолжать? — пристально смотрю на мужчину. Его взгляд ничего позитивного мне не сулит.

— Ну, начнем с того, что вчера утром ко мне в автомобиль заскочила одна ненормальная мадам, — Владимир выдерживает театральную паузу. — Далее я не даю эту мадам в обиду.

— Так, стой! Ты нас похитил и удерживал черт знает где. Я так понимаю, синяк, — указываю пальцем на свой висок, — тоже из-за тебя.

— Ну хорошо, будем считать, за утренние неудобства мы в расчете, — снисходительно бросает он, будто делает мне одолжение.

— Ты называешь похищение и незаконное удержание человека неудобствами? — моему возмущению, кажется, нет предела.

— Ох, ты часом не из этих? — Владимир облизывает губу и игриво приподнимает бровь.

— Из кого? — искренне не понимаю о чем речь.

— Может быть мои ребята ошиблись? Ты употребляешь такие профессиональные термины. Случаем, не ночная ли ты бабочка? Жрица ночи и, — сбивается, словно пытается вспомнить нужное слово, — как вы там еще себя называете?

— Да я, да ты… — давлюсь возмущением и рычу от злости. — Да я не проститутка! — обиженно ударяю ладошкой по столу.

Скептический взгляд Владимира перемещается на мою руку и меня пробирает стыд, что позволяю себе такое поведение в чужом доме.