ИЗМЕНА. Развожусь!

Его нервный тик продолжается до тех пор, пока не раздается тихий треск скорлупы.

И во время того, как дворецкий закатывает глаза к потолку, я, не удержавшись, хмыкаю.

– Тебя приставили, чтобы я столовое серебро не утащила? – спрашиваю его и отправляю в рот вязкий желток, с наслаждением ощущая, как он тает на языке. – Думаю, Бессонов не обеднеет. Судя по всему, он нужды не испытывает.

– Так положено.

Ах, вот оно что!

Константин прочищает горло и пытается сохранить видимость профессиональной невозмутимости.

– Кем?

Он плотно сжимает губы в тонкую линию, и весь его выдержанный облик буквально заявляет о том, что говорить об этом не будет, хоть пытай его калёным железом.

Да уж! Оказывается, дворецкий Бессонова живёт в преданности и стремлении сделать жизнь нанимателя лучше, чем сказочной, а получает за это какой-то миллион рублей. Вот, говорят же «не продешеви».

– Ладно, – улыбаюсь ему примирительно. – Пожалуй, я даже рада, что ты здесь, а то умираю со скуки! Расскажи мне что-нибудь интересное. Ты ночью ничего необычного не слышал?

Что-то похожее на сдавленный смешок касается моего слуха. Так тихо, что я даже сомневаюсь – не показалось ли.

С юмором оказывается-то у нас всё в порядке!

Ночью дом сотрясали рыдания – так громко КрЫстину собирали во Французскую Полинезию на Бора-Бора. Истерика продолжалась до самого утра. Вход шло всё: упрашивания, слёзы, вполне возможно, секс для достижения цели.

Вот только, либо не проняло, либо не подействовало, потому что, судя по доносящимся из холла щемящим всхлипываниям, летела она туда одна.

Вот как так?! Стресс у меня, а отдых за счёт семейного бюджета – ей!

Не высылка, а сплошные привилегии: частный самолет, отель категории Luxury и остров – настоящая драгоценность, оправленная бирюзовой каймой Тихого океана.

Чтоб я так жила, как её хоронят!

– Игорюша, – в дрожащем голосе столько драмы (будь она сейчас на сцене театра МХАТ, ей бы аплодировали стоя), – это же ненадолго? Правда?

Мне не слышно, что отвечает ей «Игорюша», но это её ласково-идиотское обращение к нему, проходится кусочком масла по моей воспаленной предвзятости к мрачному Бессонову, но и сама абсурдность ситуации знатно веселит: это только в безмозглую голову КрЫстины могла прийти мысль выяснять со мной отношения.

Да, я не помню, как было раньше, но теперь будет иначе.

Жить с мужем в одном доме я не собиралась, и съехать планировала в самое ближайшее время. Также поставила себе заметку во время обеденного перерыва заскочить к нашему семейному адвокату, чтобы он подготовил бумаги на развод. Сделать это необходимо было крайне деликатно, чтобы раньше времени не поднять лишнюю шумиху вокруг наших громких фамилий.

Смотрю на часы и прикидываю, осталось ли у меня ещё время на вторую чашку кофе.