ИЗМЕНА. Развожусь!

Я и рада была бы выдохнуть, но всё это время старалась не позволить Бессонову поймать мой взгляд, потому что казалось, будто иначе разрешу этому человеку проникнуть внутрь себя. А потому, я заставляла себя не встречаться с ним глазами.

Впрочем, всеми своими взъерошенными нервами чувствовала, что он смотрел. И ладно.

– Ты выглядишь немного усталой, – как бы между прочим, заметил Вадик, в то время, как полоснул ножом по румяному стейку и отправил в рот кусок сочной говядины. – Я с тебя сегодня не слазил. Извини.

Прозвучало, конечно, весьма двусмысленно, но мне было понятно, что сказано без подтекста. Я состроила ему уморительную рожицу.

– На выходных отосплюсь. Если ты переживаешь, что я столкнусь с проблемой выгорания, то ещё с первого курса должен помнить, что я этим не болею.

Вадик хмыкнул.

– А-то! Такое забудешь! Навалилось множество заданий: два проекта, научная статья, много зачётов. Тогда все наши буквально слегли. Тебе одной всё нипочем. Нам казалось, что ты Дьяволу душу заложила.

«Вполне возможно», – подумала я, а вслух произнесла: – Потому и расплачиваюсь.

Будровину позвонили, и он, сделав извиняющийся жест, углубился в важный разговор, а после и вовсе вышел из зала.

Почти сразу напротив меня кто-то опустился на стул, но я даже не подняла глаз от телефона, просматривая новостную ленту. Между прочим, это отличная возможность отслеживать папины рабочие передвижения по миру.

И тут же перестала дышать, когда услышала презлющее:

– Какого чёрта ты тут вытворяешь?!

Освободившееся место за столиком занял Игорь Бессонов собственной разгневанной персоной.

А ещё, это оказалось первое, что он мне сказал. В прямом смысле. С момента аварии, когда я пришла в себя (и так удачно о нём забыла), мы не произнесли друг другу ни слова. Сейчас я не уверена, что прошедшие три года в браке мы с ним вообще общались.

– Не понимаю, какого чёрта ты имеешь ввиду?

– Кто это?

Уточнений не требовалось. Игорь смотрел в сторону двери, за которой скрылся Вадим.

– А я должна перед тобой отчитываться? – Моя возмущенно вздёрнутая бровь должна была поставить точку в хамском допросе. Но не поставила.

Один уголок губ Бессонова приподнялся. И это была совершенно не улыбка.

– Он немедленно свалит нахрен.

– В жизни не может быть всё так, как ты того пожелаешь.

– С хера ли? – Игорь посмотрел на меня так, словно более идиотского утверждения в жизни не слышал. – Всё будет именно так.

Я сделала глубокий вдох и выдох. Спокойствие.

С другой стороны, может и хорошо, что нервные клетки не восстанавливаются? Не будет клеток – нечем нервничать!

Бессонов поудобнее расположился на стуле, всем своим видом давая понять, что уходить пока не собирается.