Измена. Развод. Моя (не)случайная беременность (СИ)

– Не заставляй королеву ждать.

– Ура! Я победил! – улыбнулся он мне, как мальчишка, и я не сразу поняла, в чём дело.

Я просто сказала ему «ты». Не задумываясь. Не спотыкаясь. Не чувствуя дискомфорта.

Я начинала привыкать к этому мужчине – непростому, властному, жестковатому. Мужчине, который умел улыбаться и шутить над собой. Который ни к чему меня не принуждал и постоянно поддерживал. И словами, и делом. Который уважал меня, видел во мне личность, варил мне кофе и не хотел уходить…

– До встречи, Ань, – поцеловал он меня на прощание долго-сладким поцелуем, от которого рушились барьеры и слабели колени.

И я знала точно: встреча будет. И продолжение будет.

Я хотела рискнуть и впустить в свою жизнь другого мужчину.

Нет, не просто мужчину, а Илью Рейнера. Войти в незнакомые воды, которые либо вынесут меня куда-то в хорошее место, либо поглотят с головой и неизвестно – выплыву ли я.

Но больше мне не хотелось осторожничать и оглядываться, бояться и сравнивать. Я хотела жить и дышать. Видеть солнце и свет. Верить в лучшее.

Вот такая я неисправимая… Но ведь это не жизнь, если без конца ждать подвоха?

Глава 43-1

– Вы поговорили с Самойловыми? – атаковала меня Анаконда буквально на следующий день.

– Да, – кивнула я и почувствовала, как ледяные иголочки входят в сердце. Ещё немного – и я снова не выдержу, скажу что-нибудь резкое.

– Очень хорошо, – отчеканила эта женщина с грязными глазами. – Но, полагаю, вы пошли по пути меньшего сопротивления – пообщались с отцом ребёнка. Нужно с матерью. Отец там ничего не решает, а ребёнок всё же живёт с матерью, и поэтому именно там нужно находить точки соприкосновения. Это несложно. Даже если Самойлова будет возмущаться. Перешагните через это – они уйдут, и вы их больше никогда не увидите.

«Дай мне сил, Господи!» – взмолилась я мысленно.

К счастью, мне не пришлось отвечать и обещать то, что я точно не смогла бы исполнить. Разговор со скандально-склочной Лёлей я бы точно не выдержала.

– И ещё, – сделала Листьева значительную паузу и посверлила меня серыми буравчиками, – мне тут рассказали, что вы ведёте себя неподобающе. Позорите святое имя учителя да и женщины в том числе. Я закрыла глаза на ваши высокие отношения с господином Рейнером. Но, кажется, вы не остановились и подаёте знаки внимания господину Самойлову, который резко воспылал любовью к брошенному сыну и регулярно стал посещать школу. Полагаю, не ради ребёнка, а ради ваших прекрасных глаз.

Я смотрела на Анаконду во все глаза. У меня дар речи отнялся буквально, а не фигурально. Она сейчас серьёзно?

– Моральный облик моих подчинённых – это важно. Мы стоим в авангарде, на нас смотрят родители, нас оценивают, нам доверяют жизни и судьбы детей, – несла она какую-то пафосную чушь, будто на митинге выступала.